Звёздный Спас

– А что, обезьянки действительно заговорили? На каком языке они напевают?

– Ну ты совсем уже, – крутнув указательным пальцем у виска, заметил Зоро и вернул Кеше совершенно чистый лист бумаги, то есть лист, на котором не было никакого письма. – Просто удивляешь – абсолютно неуместная, дурацкая шутка!

И чтобы сгладить свою опять внезапно прорвавшуюся грубость, пояснил, что, будь так, они бы все уже сидели в наручниках, потому что их лаборатория подключена к другой лаборатории, в которой параллельно с ними велись те же исследования, по существу, дублировались их опыты.

Что за происшествие, Зоро объяснить не успел, открылась дверь, в проёме нарисовались два плотно сбитых молодых человека. Оценивающе взглянули.

– Заходите, вместе побеседуем.

Один как стоял у раскрытой двери, так и остался стоять. Второй же, пропуская, вышел в коридор, а войдя следом, так плотно закрыл её, что и Кеша, и Зоро почувствовали себя в некотором роде арестованными.

Впрочем, это не интересовало Кешу. Обезьяны! Они не просто кричали, а верещали, словно перед кормёжкой. То есть в крике не было никакого ритма, они называли это их состояние – «обычный голодный ор». Но, как только этот обычный голодный ор подхватывала другая макака или несколько макак, освободившаяся от крика обезьянка действительно начинала напевать хорошо известный ему мотивчик. Особенно удачно это получалось у обезьянок возле его стола, точнее рундука, в котором он прятал рабочие халаты и бахилы.

Чтобы лучше слышать их, он торопливо прошёл вглубь лаборатории. Обезьянка Чита (он всегда выделял её лишним бананом), увидев его, точнее, перехватив взгляд, визгливо заверещала, повиснув на хвосте на верхних прутьях клетки, а потом, как ни в чём не бывало, спокойно спустилась на деревянный настил и миролюбиво стала почёсывать спинку своей соплеменнице.

Обезьяны в других клетках тоже успокоились и как по команде занялись своим обычным досугом.

Подскочил охранник. Стал выяснять, что Кеша сделал или произнёс какое, так сказать, волшебное слово, что обезьяны утихомирились. Следом за ним и другой, более рослый детина, угрожающе приблизился.

Кеша пожал плечами – ничего он не делал и не произносил.