Осенний дом

А сегодня праздник… мы просто не успеем найти хорошего врача. Так что терпи, Сильверстоун. Можешь потерять сознание, разрешаю, и смеяться не буду.

– Тогда режь, чего…

Чайна Циан сделала первый надрез.

– Говори-говори, – подбодрила она бывшего мужа, – чего это ты смолк?

– Мальчики, поищите у неё… бутылку чего-нибудь покрепче. Уж какой… никакой латкор, да найдётся, а?

– Терпи, Сильверстоун, – насмешливо повелела Чайна Циан. – Ничем таким я ещё не запаслась. Господин целитель… подложите платочек… на серёжки дочерям точно нальётся.

– У меня их шестеро.

– Значит, и на браслетики натечёт.

– Можно я лучше спою? – просяще подал голос Тони.

Чайна Циан побоялась смотреть на него. Морщится? Нет? Как справляется с болью? Она знала только одно – надо всё делать тщательно и быстро.

– Спой, Тони, конечно, – мягко сказала она, не отрывая глаз от голубовато-белой плоти под кожей, в которой виднелось серебро.

Рану под маленьким клинком Чайны Циан уже начала заполнять кровь.

Тони затянул какую-то чуточку пошлую песенку авторства своего отца. И пел даже неплохо, нечасто прерываясь. Но его дыхание было странным, и петь ему чуть ли не так же тяжело, как терпеть боль.

– Пой Тони, пой для меня, – попросила Чайна Циан, прежде чем начала расправляться с телом крылатого жёстче, чем, думала, придётся.

Резать пришлось быстрее, глубже и грубее. Рёбра мешали.

– Всё, он в обмороке, – сказал кто-то.

Чайна Циан с силой надавила на клинок, прорезая сверху, затем слезла на пол и воткнула нож снизу. Рубашка упала на пол. Чет буквально рухнула рядом:

– Исцеляйте!..

От рук крылатого в рану потёк рассеянный свет.

Чайна Циан стёрла пот с лица и поняла, что испачкалась кровью почти вся. Серебро, прилипшее к коже тонким слоем, почти сразу ссыпается песком, а вот крупные капли крови Си, застывшие на коже, проблематично содрать даже за день.

Сумев кое-как умыться, затем отдышавшись и почти полностью успокоившись, она вернулась в комнату.

– Он неплохо держался, – почти с благоговением заметил крылатый, держа в руках свёрток с таким количеством серебра, что мог теперь купить не то, что серёжки и браслетики, а по собственному экипажу каждой из дочерей.