Будет немножко больно

Нам уже нельзя… Самый чистый из нас – и тот тянет. – Он снова посмотрел на Андрея. – Если не на расстрел, то на десяток лет уж точно, а то и на полтора. Через пятнадцать лет никто не возвращается. Поверьте мне… Я видел некоторых… Это уже другие люди… Они немного похожи на прежних, даже могут узнать своих прежних друзей, но это другие люди. Он говорит мне: Саша, ты меня не узнаешь? Я же Ваня! Смотрю – это не Ваня. Он когда-то был Ваней… А сейчас он Ваней только притворяется. Слушайте меня… Все летят на бабах, на жадности и на водке.

– Он не струхнул, – сказал Подгайцев, не поднимая головы. – Он ошибся.

– В чем?!

– Неправильно оценил положение. Он решил, что если назовет шефа, то это сразу снимет все проблемы. А потом уже было поздно. Да и следователь сдуру вцепился в него, как в… Вот и все. Это не предательство. Это оплошность. И мы поступили правильно. Потому что струсить и продать он мог позже. А так ушел чистым.

– Ну и черт с ним! – с неожиданной злостью сказал Заварзин. – Будем живы! – Он залпом выпил полстакана водки, не глядя взял что-то со стола и, сунув в рот, принялся жевать. – Все. Проехали. И отвяжись от нас, Олежка! Воздали мы тебе, выпили за твой упокой, и отстань. У тебя там свои дела, у нас здесь свои… Все. Жизнь продолжается.

Заварзин встал, качнувшись, но на ногах устоял, выровнялся и вышел в коридор. Там что-то громыхнуло, что-то упало, вразнобой прогрохотали тяжелые шаги, и все стихло.

– Спекся командор, – проговорил Подгайцев. – Спать пошел. Пора и нам… Марафет наведем завтра. Я занимаю диван, а вы устраивайтесь, где хотите.

– Да у меня здесь целые хоромы, – хмыкнул Феклисов. – И у Вовчика тоже… А ты, Андрей, где?

– В гараже матрац есть… Все нормально. – И он, пошатываясь, вышел из комнаты.

На крыльце Андрей остановился. Заварзин возился с сиденьями в «Мерседесе», но у него ничего не получалось. Андрей подошел, нащупал рычаг и опустил спинку.

– Все, ребята… Отвалите. Я готов…

Андрей отошел с колотящимся сердцем – в кармане его куртки позвякивали заварзинские ключи. Глянул в освещенное окно – Подгайцев разливал по стаканам пиво, Феклисов и Махнач сидели за столом. Вот они встрепенулись, видимо, Подгайцев что-то сказал, без охоты взяли стаканы, выпили.