Тайны минских перекрестков

– Не хочу, – отмахнулась Ядя, – кто предал один раз, предаст и во второй… Я теперь с большим удовольствием выпила бы коньяку.

– Разрешите, – спохватился Короленя и наполнил ее бокал.

Ядя выпила одна и попросила:

– Иван Федорович, пригласите меня танцевать.

– С удовольствием, если Сергей Николаевич позволит.

Колесник даже растерялся, не зная, что ответить.

– Я для Ядвиги пройденный этап, – проговорил Колесник.

– Это же чудесно! Минутку! – Короленя торопливо вскочил, метнулся к выходу.

Когда остались одни, Ядя спросила:

– Ты представил меня как свою любовницу?

– О тебе я этому козлу ничего не говорил.

– А я подумала…

– Ты меньше думай, – Колесник сплюнул зернышки лимона на пол. – Подливай коньячку и соблазняй, чтобы он забыл обо всем на свете, а то сидишь, как монашка…

– Я не виновата, сам болтаешь лишь бы что, распустил перья, как павлин.

Колесник хотел сказать что-то оскорбительное, но шторы неожиданно разлетелись в стороны, и в кабину ворвался раскрасневшийся Короленя.

– Сергей Николаевич, я Вашу красавицу похищаю.

Грянула музыка, простуженный голос объявил:

– Это танго звучит в честь самой красивой женщины – Ядвиги Станиславовны…

– Мой сюрприз, – по-гусарски пристукнул каблуками Короленя. – Танго для Вас.

– Вы угадали, танго – мой любимый танец.

Они танцуют. Когда возвращаются, Короленя вновь куда-то убегает.

– Молодец! – Колесник сжал Ядину руку. – Короленя потерял голову, эх, и закручу теперь дело!

– Не говори гоп, пока не перескочишь.

– Предложит. Видишь, он для тебя уже Ваня.

– О чем в веселой компании разговор? – раздался за спиной Яди голос Королени; он держал в руках букет красных роз. – Самой красивой женщине.

Колесник заговорщицки подмигнул и искренне рассмеялся:

– Вы, Иван Федорович, ловелас в квадрате или даже в кубе, мне до Вас далеко.

– Предлагаю выпить за Ядвигу Станиславовну!

– Так в чем дело? – подзадорил Короленю Колесник.

Короленя вдруг изменился в лице:

– Сергей Николаевич, давайте о политике говорить не будем.

– Какая тут политика? Сейчас каждый сам за себя: имеешь власть – имеешь все, потерял ее, кормилицу, – пиши пропало.

– Не все так просто. Никто не знает, где власть начинается и где заканчивается. Я уж не говорю о настоящих хозяевах.