В Дафиаркам. Кетаб первый

– Я знаю, что ты сам хотел возглавить войска, – вновь сказал император. – Но ты нужен мне здесь. Тебе, как будущему императору, необходимо набираться опыта в государственном управлении.

Стратус снова кивнул. Предлетье выдалось тёплым, солнце щедро поливало своими лучами море и берег. Яркие блики на волнах слепили.

Хордрон перевёл взгляд на младшего сына. Мантис Ликантор стоял, недовольно сдвинув брови и сжав кулаки. Он был очень похож на отца и брата, но ещё по-юношески гибким, с мягкими чертами лица и волосами чуть темнее, чем у Стратуса.

Император незаметно тронул Мантиса за руку, улыбнулся краем губ. Тот насупился ещё больше, но промолчал. Любое упоминание о власти и троне принц воспринимал болезненно, Хордрон знал это. Однако слова, сказанные сейчас старшему сыну, были необходимы.

– Возвращаемся в замок. – Император сел в седло, гордо выпрямился. – У нас ещё есть дела.

Гвардейцы, что держали под уздцы пуина, почтительно склонили головы. Хордрон Ликантор оставался высоким и крепким воином, невзирая на годы, а начищенные чёрные доспехи и украшенный золотым шитьём красный палудаментум делали его ещё величественнее.

В серых, как предзимнее небо, глазах императора горел живой огонь. Мало кто выдерживал этот взгляд, пронзающий насквозь.

– Мантис! Едем! – приказал он, пришпоривая пуина.

Младший принц взобрался в седло, злобно взглянул брату в спину и поехал вслед за отцом. Гвардейский расчёт синхронно развернулся и отправился следом.

Стратус не сводил глаз с моря.

– Не переживай, вернётся твоя невеста, – произнёс командующий имперской гвардией Равистер Горн, подойдя к принцу и положив ему на плечо свою тяжёлую ладонь.

Тот коротко взглянул на импер-командора и вновь перевёл взгляд на удаляющиеся суда. Нет, принц не переживал. Его сковывали иные чувства. Равистер Горн, первый наставник и давний друг, всегда говорил именно то, что так хотелось слышать из уст отца. Он с детства поддерживал престолонаследника, находился рядом и в радостные, и в трудные минуты.

Но сейчас… сейчас что-то было не так. Что-то фальшивое сквозило в простых и правильных словах. Фальшь окутывала липким коконом, мешала думать.

– Отец беспокоится за тебя, – тихо продолжил командор, проведя рукой по седым волосам тем же жестом, что и принц, затем указал на отплывающие корабли. – Всё это – ради тебя и твоего будущего.

– Я знаю, – ответил Стратус, думая о своём.

Двадцать дней. Две странные, абсурдные, сумасшедшие декады. Военные советы.