Гуннхильд

На сей раз в его бороде была улыбка.

Харальд прокричал – нет, даже проорал! – гребцам, тормоша Рагнара за обширное плечо:

– Хвала Пресветлым Асам, я вернул брата!..

И тихо-тихо, уже совсем стискивая Рагнара, спросил:

– Так что ж ты молчал?

– Помучить тебя, дурака, подольше хотел.

* * *

Час спустя Харальд подменял Хёгни-кормщика. Пристань покажется через три поворота дикого побережья, и по обычаю заводить в неё корабль будет хозяин. Мачту сняли, парус завязали, гребли вполсилы – течение по осени сильное и само несёт в нужном направлении.

Около бокового руля стояли ящики, и на них, закутавшись в медвежью шубу, отлёживался Рагнар. Все остальные из его смены спали у сложенной вдоль палубы мачты. Гребля их уморила – никто не ворочался в волнении от того, что скоро берег и дом. Но Рагнар не спал. Кашлял и ворочался, устраиваясь поудобнее.

Харальд, стоя рядом, следил за ним краем глаза – и тщетно надеялся. Радости от грядущего прибытия в Волчье Гнездо на лице Рагнара не читалось.

– Харальд, – вдруг позвал Рагнар.

– Да.

– Кто тот мальчишка, которому ты приказал меня подменить?

Харальд с силой сжал рукоять руля. Рукоять была резная, с узором, отпугивающим зло. Он посмотрел на свои ладони, лежавшие на ней, почерневшие, все в засечках и шрамах – откуда одни он помнил, а другие, наверное, прибавились сами. Таким рукам ничего не трудно. У мальчика будут такие же; хоть он никогда не был белоручкой.

Трюггви, пока не мужчина, но и не мальчишка, как Рагнар назвал его – сейчас в смене гребцов.

Харальд тогда хотел ему сказать так, как всем говорит – мол, живо на подмену! Но не смог и сказал мягче.

Харальд повернул руль и погладил усы. Усы у него были хорошие, ухоженные. Как по колоску к каждому уголку рта.

– Моё наследство от Бешеного… Сын!

«Эх, Рагнар! – ликовал радостный Харальд. – Хочешь узнать, что же случилось со мной, пока тебя не было? Если да, то поймёшь ли всё, что скрыто за моими словами?.

Зашуршала шуба… Это Рагнар сел на ящиках. Жмурясь и улыбаясь разгорающемуся утру, он смотрел на Харальда.

Густая его борода изрядно разрослась во все направления, и даже в нос, но то был прежний Рагнар. И Харальд видел, как ветер сдувает с его лица ненавистную паутину безразличия, обрывая её навсегда.