Плацдарм в захолустье

Супергасительница, идущая впереди, остановилась, и вся колонна встала.

– Планетка! – не удержался молчаливый Гасис. – Сплошные сюрпризы.

И его голос разрядил напряжение, заставив на мгновение забыть страхи, и все заговорили наперебой:

– Для туристов будет архиинтересно.

– Да, экстремальная экзотика.

– Совершенствовать и усовершенствовать, – серьёзным тоном произнёс Факас, вызвав смех разрядки.

– Вперёд! – прервала истерическое веселье Судьбоносная, и вновь колонна устремилась вверх по просеке.

…За светлый период они прошли много, но так и не достигли подножья, хотя оно было уже рядом.

Разбивали ночлег в сумерках, на подсушенном лучами светила и превратившемся в крепкую корку то ли дне бывшей реки, то ли будущей дороги. На этот раз заснули все без мучительных мыслей. А на рассвете уже шли к глиссеру, надеясь и боясь, и когда поднялись в ложбинку, увидели чёрную породу, покрывшую всё, что здесь было прежде, из последних сил побежали к месту, где оставили глиссер, ещё не веря в случившееся, но бесформенная глыба при приближении всё чётче обретала знакомые очертания, и когда замерли подле, уже ни у кого не было сомнений: глиссер не успел взлететь, и теперь всё, что осталось от него, от Кадара, Висаса и Басуса, выглядело громадой обугленного остова того, что было их прошлым и будущим.

Гасис и Факас опустились на колени, склонили головы.

Будар и Адар молча подняли вверх метатели.

Властительницы обошли останки кругом, и Судьбоносная, понимая, что медлить нельзя, выпалила то, что подготовила заранее, но совсем не думала, что придётся это говорить:

– Это планета Властительниц.

– Подчинение и исполнение! – нестройно отозвались остальные.

– Я объявляю с этого мгновения порядок Абудара. Я объявляю Долг: выжить, владеть и ждать. Я объявляю Целесообразность: найти базу раджинцев. Я объявляю Необходимость…– она помедлила, – хрисов перевести в род производителей… – Добавила после паузы, бросив взгляд на удивлённых властительниц: – на стадии резерва… Я объявляю Веру во славу Абудара.

– Подчинение и исполнение! – уже более чётко и стройно отозвались её подчинённые.

– И последнее, – не столь возвышенно добавила Суперсудьбоносная. – Пусть отныне у всех будут домашние имена.

Стало тихо.

Домашние имена звучали только на Абударе и в деревеньке на глиссере. Там, где всё было своё, где был дом.