Кощеево седло. Всеслав Чародей – 3

Вестимо, вой – длинные усы на верхней губе, короткая щетина на нижней челюсти – давно, видно, бриться не доводилось вою. Лет под сорок, крепкий. Вышивка на праздничной рубашке, порванной в двух местах.

Не порванной, порубленной! – тут же поправил себя Торля и поёжился.

Вой был ранен. И не один раз.

Из прорех в одежде слабо сочилась кровь. И то добро! Кровь идёт, стало быть, есть надежда, что выживет! – вспомнил Сушко слышанное от бывалых людей.

Что же с ним делать?

– Надо на Гору бежать, рассказать, – предложил Торля, заглядывая Сушко в лицо.

Но старший брат не спешил. Скрестив ноги, он сел рядом с раненым и задумался. На нетерпеливые же вопросы Торли не отвечал. Младший тоже принялся разглядывать раненого и только тут заметил то, что надо было бы ему увидеть сразу – что вышивка у воя на рубашке – отнюдь не киевская, не полянская.

На его слова Сушко только качнул головой:

– Ну и что? Думаешь, у великого князя одни только поляне да русь в дружине, что ль?

И то верно.

– Да и в Киев сам кто только не едет, – подтвердил Сушко. – Вон мы с тобой вятичи, как и батя наш.

Сушко же потянулся к вороту рубашки раненого, туда, где завязки были распущены, и виднелось серебро. Распустил ворот.

Креста не было.

На серебряной цепочке висел волчий клык, обвязанный по верхнему краю волчьей же шерстью.

– Это тоже ничего не значит, – Торля покусал губу и покосился на старшего брата – страшно хотелось сказать хоть что-нибудь умное. – Небось, у великого князя в дружине…

Сушко раздражённо оборвал:

– Покинь! Был бы дружинный, его бы уже искали! Не видишь разве, – он уже несколько дней как ранен.

И правда! Торля смолк и снова поглядел на раненого – удивлённо и со вновь пробудившимся страхом.

В этот миг раненый шевельнулся, и Сушко тут же отдёрнул руку от его груди. Вой открыл глаза, мутно глянул на мальчишек, пробормотал что-то неразборчивое (мальчишки разобрали только «княже», «бежать», «боярин», «княгиня ждёт» и «Полота») и снова закрыл глаза и обмяк.

О полоцком князе, заключённом в Берестове, невдали отсюда.

– Полота! – Торля затеребил старшего брата. – Ты слышал, он сказал – Полота! Может, это сам Всеслав?!

– Да слышал, слышал, – огрызнулся Сушко, думая о чём-то своём.