Кощеево седло. Всеслав Чародей – 3

Младший сбросил с плеча котомку из посконины, потянулся, повёл плечами:

– И чего на рыбалку всегда надо вставать в такую рань, а, Сушко?

Старший походя отвесил ему лёгкий подзатыльник:

– Потому что на утренней зорьке всегда самый лучший клёв, бестолочь.

Младший увернулся и пробурчал себе под нос:

– Вымахал, орясина.

Сушко беззлобно усмехнулся в ответ, разматывая с гребешка конский волос:

– Ладно, не ворчи. Доставай крючки, рыба ждать не будет.

– Пожди, – младший полез в кусты, что-то невнятно бурча под нос.

– Чего пожди-то? – не понял Сушко. – Ты куда? По нужде что ль? Торля?!

Торля промолчал. Сушко покосился в его сторону – младший брат стоял в ивняке столбом, словно змею увидел, потом оборотился (а лицо – бледное!) и молча позвал старшего одним движением руки.

– Ну чего там? – Сушко раздвинул кусты и тоже замер, словно прикованный к месту.

Человек лежал в воде у самого берега вниз лицом – видно, вползти в кусты у него сил ещё хватило, а вот на берег выбраться – уже нет.

– Эва, – шёпотом сказал Торля и кивнул на чупрун. – Вой, никак. А то и гридень, а, Сушко?

– Помалкивай, – оборвал старший, и младший обиженно смолк – трудно в десять лет спорить со старшим братом, которому уже четырнадцать. Хотя и очень хочется.

Сушко шагнул к лежащему, присел рядом, опасливо прикоснулся кончиками пальцев к плечу и тут же отдёрнул руку.

– Ну что? Живой он, нет? – Торля вмиг оказался рядом – отстать от старшего брата в таком страшном и интересном деле – позорище.

– Да не пойму пока, – Сушко помолчал, кусая губу, потом сказал решительно. – Давай-ка его перевернём.

– Страшно, Сушко, – сказал Торля почему-то шёпотом, но старший брат тут же отверг:

– Нечего бояться. Даже если и топляк, то свеженький, встать не успел ещё.

Вдвоём дружно ухватили воя за плечи, рывком перевернули на спину.

– Живой, – прошептал Торля.

Братья переглянулись и вновь уставились на свою находку. Рыбалка была забыта вмиг.

– Что делать будем, а, Сушко? – Торля поднял на старшего брата испуганные глаза.

Тот в ответ только головой мотнул – нишкни, мол! Смотрел на лежащего, не отрывая глаз и покусывая нижнюю губу. Думал.

Вой.