Каменный престол. Всеслав Чародей – 4

– Передал, что я велел?

– Передал, господине.

– И что он?

– Скривился, – озадаченно и вместе с тем весело сказал вестоноша. – Видно, что не по нутру ему. Но послушал, согласился.

– И то добро.

В этот миг в войске вятичей снова заревел рог – быстро, прерывисто, словно звал куда-то. И впрямь звал.

Войско Ходимира нестройно качнулось (что-то неразборчиво заорали старшие) и двинулось вперёд, сначала нерешительно, а потом всё убыстряя шаг.

Выбросило на ходу густую тучу стрел, а потом и вовсе перешло на бег.

Сшиблись на середине поляны.

Воздух вокруг Богуша разом вдруг стал шумным и гулким. Свистели стрелы, звенело железо, трещало дерево, кричали люди – что-то неразборчивое и страшное – кто-то пел в восторге или от страха, кто-то матерился, кто-то орал имя своего вождя. Где-то невдалеке пронзительно и страшно ржали кони, гудела земля под ударами копыт.

Напротив него вдруг оказался огромный и страшный витязь-русич, с длинной секирой в руках, Богуш едва успел увернуться от тяжеленного удара – воздух взвыл под секирным лёзом.

И словно накликал. Нога запуталась в густой траве, он рванулся, понимая, что уже не успевает, и земля словно сама выскочила из-под ног. Варяжко растянулся в траве, перевернулся на спину и обречённо замер, видя как взлетает над ним, блестя в лучах солнца, секира.

Но русич вдруг вздрогнул, как-то странно и нелепо перекосился на один бок, уронил секиру и начал падать. Из-за его спины как-то невероятно быстро выскочил Ратибор, Ратьша. С его нагого меча тяжело падали на примятую сухую траву капли тёмной крови.

– Чего разлёгся, варяжко? – бросил он со злой насмешкой в голосе. – Тут тебе холопов нет, вставай!

И отвернулся, в самый раз, чтобы поймать на щит, обтянутый красной кожей, копейный удар.

Богуша словно неведомая сила на ноги подняла и бросила вслед за московлянином, навстречу русским мечам.

Ходимир вырвался из боя в разорванной кольчуге, зазубрив и окровавив меч. Сбившись вокруг него, вои княжьей дружины отбивались от русичей короткими ударами.

Первый суступ заканчивался. Обе рати, огрызаясь и ворча, как два свирепых пса, расходились в стороны, отходили, оставив на поле десятка два убитых.

Вятичи отступили к опушке, снова равняли сбитый в неуклюжую и нескладную кучу строй.