Лепестки. Роман-голограмма

Всё как будто привычно твоё, только где в этом ты?

Что ни слово, то «он» – для него все заглавные роли.

Он щелчком отбивает идеи твои и мечты —

Ты как будто на ринге, и там тебя вновь побороли.

Он однажды исчезнет куда-то (ведь ты не сбежишь),

На тебе все печали, долги и забота о хлебе…

Ты, как прежде, робеешь и стелешься, слыша «малыш»,

Но уже ощущаешь, что крепнет твой собственный стебель.

СФЕРА ВОСЬМАЯ. ДЕТКА

Angels crying, when you’re far away from me…

    E-type

День перемирия на участке означал немного отдыха для Адмирала и Адъютанта.

Конечно, всегда остаётся риск быть поднятым по тревоге и в такой день. Но даже несколько часов относительной тишины – бесценный подарок для Миротворца.

Адмирал сидел в кресле и слушал музыку. Вряд ли стоило спрашивать, какую. Иногда по его лицу пробегала тень – дрожь в голосе Певицы его расстраивала. Прийти, написать, спросить, в чём дело – всё это было под запретом. Надежда коварна, когда она беспочвенна. Когда ждёшь перемен к лучшему годами, надежда разъедает душу, и даже самые светлые воспоминания становятся чёрным ядом.

Счастливые годы детства и юности были отсечены Запретом. Адмиралу часто снилось то время, и пробуждение каждый раз оказывалось горьким. Даже не унывающий Ганер в такие дни подолгу не мог разговорить друга.

Лились песни. Блайт различал и первый, доступный всем, слой смыслов, и второй, предназначавшийся только ему. Отчаяние сменялось душевным подъёмом – Певица всегда чередовала композиции в альбомах по принципу контраста.

Она была океан с землетрясениями на дне. Она была цунами. Она была переменчива – ласкова и невыносима почти одновременно.

Он много раз думал о том, чтобы сдаться и никогда не напоминать ей о себе. Существовала масса способов дать ей понять, что он подчинился Запрету. Но он не делал этого, потому что некоторые люди боятся молний, а некоторые – любуются ими. Он хотел любоваться молнией, которая, словно нестерпимо яркая трещина, рассекла всю его жизнь. Потусторонний свет, исходивший оттуда, заставлял его продолжать.

– Бросай ты это дело, Адмирал. Как выдастся у тебя свободная минутка, ты себя ковыряешь этой девкой. Красивых тёлок много. Часть из них умеет петь, если тебе так больше нравится. Обеспечивай ротацию и живи себе счастливо. Пусть они тебя развлекают! – относительно женщин у Ганера было своё мнение. В общем и целом, он их презирал.

– Это не совсем та история, Ганер, – улыбнулся Блайт из-за пределов реальности.