Возраст – преимущество

Но если отступать по три-четыре километра от населенных пунктов, можно вообще из леса не выходить, крайне редко прерывается.

– Нормально. Как вспомню окрестности Сталинграда, так зависть берет, там одни колючки да овраги, степь.

– Ты в Сталинграде был? – удивился партизан.

– Ага, – кивнул я, – две недели, пока не закатали в госпиталь.

– Сколько же ты воюешь, парень? Ты ж ребенок совсем! – Семен глаза выпучил так, что я в темноте разглядел.

– Прибыл в Сталинград в последних числах августа сорок второго, в сентябре там, потом госпиталь, восстановился, получил группу, подготовил и сюда.

Мы с вашим братом не пересекались, потому как все время в городе находились, едва удалось задание выполнить, утекли, хоть и с трудом. Обложили нас, всерьез обложили. Лесов здешних не знали, так, пару тропинок, уходили к болоту. Анну я отправил искать вас, а сам…

– Так мы тебя и нашли на болоте, хорошо ты там фрицев пострелял. Я толком не слышал, что деваха рассказывала, но главное, что вы в Ровно были, знаю.

Как вам удалось Коха завалить?

– Трудно, – бросил я, не хочется вспоминать, да все равно придется еще не раз. – Весь отряд положил, а сам вот, видишь, сижу тут. – Думаю, именно такой ценой и удалось это провернуть, вон Кузнецов, ведь так и не смог, даже в трусости его обвиняли, а разве он виноват был, что случая подходящего не было.

– Какой-то ты неправильный ребенок, – заключил Семен.

– Ты только сейчас это заметил? – спросил я серьезно.

Тут же, во время разговора Семен случайно обронил фразу, из которой мне стало понятно расстояние до Ровно от расположения отряда. Узнал и охренел мальца. Больше ста километров, обалдеть. Хоть и предполагал, что не близко, но чтобы настолько. Да, убегая с Анной, мы ушли километров на десять. На каком расстоянии находится хутор тети Капы, понятия не имею, ну и тут мы идем уже вторые сутки, можно предположить, что где-то так и выходит.

«Кузьмич»-Матвеич вернулся неожиданно и бегом.

Запыхался мужик всерьез, мы даже подскочили, готовые стрелять в любого, кто появится у него за спиной.

– Эти твари в деревне, – начал он, жадно хлебая воду из фляги.

– И? – не понял Семен. – Они много где бродят.

– Ефросинья встретила слезами, дочку забрали, говорит, испоганят девку. Приперлись под вечер, а наши только днем в отряд ушли, заступиться некому.

– Так надо идти! – вскочил Семен.