Однажды в Ялте

Та посмотрела, скривилась и довольно резко сказала, что платить не будет:

– Можете оставить себе на память!

Встала и ушла. Бруклицына была в сильном расстройстве, скомкав листок, бросила его в сумку. Меня она не видела и, выждав немного, я подошёл, спросил:

– Нарисуете?

Она быстро окинула меня взглядом и, подумав, указала на раскладной стульчик. Пристроив лист бумаги к фанерке, с минуту изучала мое лицо, потом начала рисовать. Через некоторое время я сказал, что видел ее сегодня утром на набережной, и что ее картины мне нравятся.

– А кое-кому не нравятся, – резко сказала она. Похоже, что от слов девушки Бруклицына еще не отошла.

– Мона Лиза, возможно, тоже не всем нравится.

– Спасибо, утешили, – сказала она, и чуть приметная улыбка тронула ее губы.

Бруклицына вглядывалась в мое лицо, а я стал рассматривать ее.

Следует сказать, что как женщина она мне не приглянулась. Лет за тридцать, какая – то простенькая, ничем не примечательная, разве что глаза красивые, да губы припухлые, теплые, а может и горячие.

На ней была черная футболка на два размера больше, чем надо бы, и те же просторные джинсы с засохшей краской. Под футболкой лифчика не было, и небольшие груди четко прорисовывались за тонкой тканью. Почувствовав мой взгляд, она ерзнула на стульчике, и я стал смотреть мимо неё на публику на набережной.

Минут через двадцать она отколола листик и подала мне. Было похоже, но восторга не вызвало. Пейзажи с дамочками у неё получаются гораздо лучше.

Я расплатился и отошел.

Утренний кофе и Колян с катера

На следующий день утром я увидел Бруклицыну на набережной, она собирала этюдник после рисования. Я поздоровался, она приветливо кивнула. Я предложил помочь донести ее амуницию, все равно делать нечего, она согласилась.

– И как вам удается так рано вставать? – спросил я.

– Тяжко дается, но потом ловлю кайф от утра, моря, да и за спиной меньше хрюкают.

– Тут один жаловался, что вы его далеко послали.

– А если нормальных слов не понимает.

– Может, кофейку выпьем, – предложил я.

– Если угостите, почему бы и нет, – согласилась она.

Мы сели за столик одного из только что открывшихся кафе. Кроме кофе я заказал и пирожные. Посидели мы с полчаса, познакомились, звали ее Марина. Из разговора выяснилось, что живет она здесь одна, сын шести лет – у матери в Херсоне. А сюда приезжает на заработки, и живет с весны до осени.