Светлолесье

Пламя! Но не единожды оно бед наделало…

Я стыдливо отняла пальцы, спрятала опаленные ладони в широких рукавах, и слезы невыразимой печали потекли по лицу.

Меж корней Древа открылся проход.

Фед коснулся моих запястий, и боль ушла.

– Оставь, – прошептал он и обернулся, лихо и радостно, к худощавой колдунье. – Вот так подарочек! Первая колдунья с Пути Разрушения за триста зим!

Но обитатели гор не обрадовались: их кожа краснела и покрывалась волдырями. Та, что звалась Инирикой, взмахнула рукой, и мерцающий щит отделил ее и тех, кто стоял подле нее, от кипящего пара.

– Попалась!

Не успела я опомниться, как Минт потащил меня за локоть прочь от пирушки.

Сам же он был задыхающийся и такой потный, словно обежал весь остров.

– Лесёна, ты ли! – крикнул он мне в ухо. – Вот так встреча! Колдунья в облике жрицы! Звучит как непристойная мечта соискателя червенцев.

Минт улыбнулся, совершенно довольный шуткой, чем окончательно меня разозлил.

– Не хватай меня! – Я пихнула воина в плечо.

– Ладно, – ответил он, – больше не буду. Но нам надо быстрее уйти. Тебя ищет городская стража за нападение на корчмаря и кражу двадцати бутылок ардэ.

– Вранье! Да у него отродясь не водилось столько ардэ, – воскликнула я и поспешила за наемником. – Где Фед?

Минт помахал передо мной пальцем, в который вцепилась ящерица.

– Фед? Это Фед?… – Минт прижал ладонь ко рту.

– Почему я должен верить, что это Фед, а не заколдованная зверушка? – смущенно сказал наемник. – Фед – умелый колдун! Он бы не оплошал!

– Умелый колдун не отказывал себе в возлияниях!

Минт осекся и задержал взгляд на ящерице.

– Так вы что, правда сперли эти бутылки?

Фед отпустил палец Минта и вмиг перебрался ко мне на плечо.

– Лучше принимай меня за заколдованную зверушку, чем за какого-то плешивого винокрада, – с достоинством изрек наставник.

– Да, но оберег…

– Не здесь, – коротко сказал Минт и пригнулся ко мне, закрыв собой от шедших навстречу людей. – Потерпите до дома.

Мы быстро двигались вглубь селения. Минта окликали другие наемники, хвалили за хороший бой, он что-то весело им отвечал, но чем дальше мы шли, тем сильнее сдвигались его брови к переносице.