Возмездие. Поэма

Струился терпкой мирры фимиам,

И башни вздрогнули под колокольный звон;

Архиепископ здесь же, среди святых икон,

Торжественная мантия в нелепой красоте,

В глубинах алтаря, подальше, на кресте,

Распятый Иисус в его глаза глядит.

Как нечестивец этот смел к Богу подойти?

Как волк, который лижется, когда ягнят задрал,

Усы пригладив, молвил он: «Я родину спасал!

О, ангелы! Примите ж меня в свой легион!

Семью и церковь защищал, порядок и закон!»

В его бесовском взгляде, с бесчестьем пополам,

Слеза вдруг заблестела … – О, стены Нотр-Дам!

О, бездны, что открылись Иоанну Богослову,

О, твердь небесная, встречавшая Сеяна и Нерона,

О, ветры буйные, Тиберия принесшие на Капри,

В галере золоченой, в морских соленых каплях,

Дыханье утренней зари и севера зарница,

Скажите, что, фигляр? Он стал уже убийцей!

VII

О, ты, что бьешь своей волной,

На мои сложенные крылья под скалой,

Да, побежден, но ведь не сломлен я,

И тонет челн, и с ветром тешится пучина,

Зачем ты говоришь со мною беспричинно?

О, море темное, чего ты хочешь от меня?

Ты ничего не можешь! Точи плотины,

Гони волну, бросая клочья тины,

Оставь меня страданьям и мечтам;

Все воды и глубин дыханье,

Увы! Прошли бы мимо злодеянья,

O, море, неподвластное годам!

Я понял.

Ты говоришь: «Брат мой, покоен будь,

Спокойствие, озлобленный мудрец!»

А ты, о, море, тянущее в глубину,

Ты можешь упокоить разъяренную волну,

Соленой горечи и чистоты венец?

Ты веришь в свою царственную власть,

Тебе несут свои восторг и страсть,

Судьба твоя прекрасна и горда,

И небеса сияют неизменно,

И каплями твоей волны священной

Омыта предрассветная звезда!

Ты говоришь: «Иди, забудь мечту!»

Ты мне показываешь сломанную мачту,

Зеленые утесы и камни без границ,

Морскую пену вдалеке, она устало

Кипит и падает на пепельные скалы,

Как стая белокрылых птиц,

Где рыбаку так всласть поется,

Морская гладь, куда ладья несётся,

Моряк бывалый у штурвала,

Большие волны бьют ладью.

Ты, море, милость даришь мне свою

С безмерным ужаса оскалом.

– «Отдай мне душу! – говоришь.

– Со мной ты гнев свой усыпишь,

О, путник, брось свой жезл прибою,

И обрати ко мне свой грешный взгляд».

Ты говоришь, тобою усыплен Сократ?

Здесь и Катон был тоже упокоен.