Рождественские истории Залесья

А кто ты, красна девица, ума не приложу?

– Ой! Тихон Иванович вернулся! – уронив скалку на пол, растерянно прикрыла ладонями уста красна девица, и тут же спохватившись, затараторила, – Чего ж это я дуреха? Входите, Тихон Иванович, входите скорее. Устали небось с дороги, замерзли, проголодались. А меня Миланьей кличут, я тут пока вас не было, по хозяйству справлялась. Вы не беспокойтесь, я вас не стесню. Вот подам на стол, вещи соберу, и уйду сразу же, – заспешила к печи Миланья, пряча от пытливого взгляда Тихона наворачивающиеся слезы.

– Девица ясная, а где же это родные мои? – снимая шубу и усаживаясь за стол, поинтересовался солдат, – Не уж-то гостят у кого по сию пору?

Миланья, при этих словах прекратила суету у печи и удрученно опустилась на лавку.

– Тяжелые у меня вести Тихон Иванович, не судьба уж боле вам с родными встретиться. Второй год уж пошел, как не стало родителей ваших царство им небесное, – перекрестилась Миланья. – В один год друг за дружкой ушли, сначала батюшка ваш Иван Афанасьевич, а тремя днями позже и матушка Степанида Ярославна – светлая ей память! Тихо ушли, по старости, до последнего вздоха вас поминали добрым здравием, да вот так и не дождались при жизни, – изложила безрадостные новости Миланья, утирая передником, бегущие по щекам слезы.

Пригорюнился Тихон, совсем не такой он себе встречу с родными представлял, да только делать нечего, от судьбы не сбежишь, в лесу не спрячешься. Ужинал, молча, а Миланья тем временем вещи свои в узелок собирала. А когда прощаться с Тихоном стала, встряхнул вдруг солдат буйной головой, смахнул с чела мысли мрачные и, придя в себя, произнес:

– Погоди Миланья, не уж-то я тебя одну в такую пору отпущу?! Давай узелок, провожу, куда скажешь.

Оделись, вышли на улицу. А там!… Такая красота дивная – ночь зимняя! Точно на палеховской шкатулке, что даровал заезжий купец отцу Игнату для церковных пожертвований.

– Куда идти-то красавица?

– К церкви Тихон Иванович. Тут совсем недалече, – Миланья указала варежкой в нужном направлении.

– Да что ты заладила всё Тихон Иванович, Тихон Иванович! Тихон я попросту, Ти-хон. Ясно?! – пробираясь в глубоком снегу поучал спутницу Тихон.

– Ясно, – ответила семенившая следом девушка, заливаясь румянцем.

– Дорогу к церкви я и с закрытыми глазами знаю. Вот только тебе-то туда зачем? Сколь себя помню, детей у отца Игната ни когда не было, – поинтересовался Тихон.

– Все мы чьи-то дети Тихон Иванович, а я сирота, ни кола ни двора.