Завистливые Боги

Будто внутри шла какая-то борьба, где злоба к угнетателям смешивалась со страхом близкой смерти.

Ганс отрицательно покачал головой. Ничем он не поможет.

Кабинет штандартенфюрера располагался на месте старой учительской. Широкая комната, обставленная казённой и дешёвой мебелью: сосновый стол в углу возле книжного шкафа, несколько стульев с широкими спинками, пыльный диван у окна. Стены недавно обклеены новыми обоями, потолок выбелен, а пол устлан махровым ковром. По слухам, Копс не только принимал тут посетителей и допрашивал евреев, но и ночевал.

Истинный спартанец, не терпящий лишних удобств.

Ганс прикрыл дверь и взглянул за плечи узников.

– Встать в шеренгу, живо! – крикнул Густав.

Евреи неохотно выполнили приказ. Копс встал из-за стола, где проверял какие-то документы. Явно новые указания из генерального штаба.

Штандартенфюрер выглядел как истинный ариец. Немолодой, лет тридцати пяти, с морщинками возле голубых глаз. Светлые волосы коротко отстрижены. Лицо гладко выбритое, на подбородке остался след от пореза бритвой.

Как и большинство старших чинов Вермахта, Копс носил строгую, но впечатляющую форму. Серый мундир, в талии его стягивал огромный ремень, с которого на бриджи свисала кобура с револьвером. Дубовые листья на петлицах. Красная нашивка со свастикой на плече. Завершающими штрихами являлись фуражка на голове и длинные чёрные сапоги по колено.

Ганс поёжился, никогда не хотел служить в армии, не то что, достигнуть карьерных высот. Хватает и серой стандартной формы с лычками ефрейтора…

– Только четверо? – спросил Копс, разглядывая узников.

 – Впрочем, не важно, рядовой. Оставьте нас и встаньте на стражу возле выхода.

Густав кивнул и отдал честь. Круто развернулся и пошёл к двери, чеканя шаг. Настолько ярого солдафона как он, Ганс ещё не встречал… образец для подражания.

– Вы тоже, ефрейтор, – сухо бросил штандартенфюрер.

Всего лишь на мгновение Ганс заглянул в глаза Копсу. И этого хватило, чтобы ощутить, как по спине пробегают мурашки, а ноги подкашиваются.

Во взгляде командира читался ледяной холод, ни тени эмоций, словно внутри у Копса ничего нет. Абсолютная машина войны, пожинающая любого, кто осмелится встать у неё на пути. Иногда в голове Ганса возникал сумасбродный вопрос: а человек ли он вообще?

Ефрейтор вышел вслед за Густавом, стараясь не смотреть назад. Что Копс собирается делать с ними? Допрашивать? Угрожать оружием? Это не впервые, когда к штандартенфюреру приводят евреев.