Светлан Голосеев – гвардеец монгольского императора

– Да что ж я, глуподырый[96 - Глуподырый – глупый (старорусское)]? Меня с Сомом[97 - Сом – славянское имя] из третьего десятка в дозор туда послали, всю ночь глаз не сомкнули. Промёрз, как пёс подзаборный. А звёзды, братцы! А утром, солнце как показалось – лепота[98 - Лепота – красота, великолепие (старославянское)]! А вы на льду, словно клопики шевелитесь, а лошади на том берегу траву копытят – будто тараканы ползают. И сколь глаз видит – ни одной деревни, ни дымка. Что ж это люди в такой благодати не живут, что ли татары всех угнали?

– Так ничейные земли пошли – не наши и не татарские.

– А я и не слыхивал о таком. Значит, кончилась Русь? Эх, куда нас боги заведут…

– Господь знает, кого куда управить. Это вам, нехристям неведомо, а крещёному люду главное в Господа веровать, а он уж выведет.

– Однако, пока нам всем одна дорога – по Дону-реке. Эх, сейчас как в сено зароюсь, и спать. Положено! А вы бегите, други, бегите, только не шумно сопите, чтоб мне спать не мешали.

– Мне уже кажется, что я никогда не жил, чтобы не бежать.

– Ничего, вот добежим до края Земли, там отдохнём.

– Так обратно погонят. Им же главное, чтобы мы бежали…

– А я тогда спрыгну с края Земного, а назад не побегу.

– А куда ж спрыгнешь? Там тверди-то нет.

– Там рыба-кит, на ней поселюсь и буду жить.

– Не, я на тверди хочу. Только не здесь. Это как можно жить, когда от края до края одна трава? То ли дело у нас – ельники, березняки, есть на чём глазу отдохнуть.

– Вот это табунище – поди-ка на целый тумен хватит и ещё останется. А мы всё пёхом да пёхом. Эх…

– А выходит, правильно делают, что нас гонят без отдыха. Слышал, командиры говорили, скоро река пойдёт. Если не успеем, по грязи придётся топать. По льду-то лучше, а он, видишь, потемнел, да полыней стало поболе. Однако сухий[99 - Сухий – март, первый месяц в древнерусском календаре, начало весны] месяц уже, пролетие[100 - Пролетие – весна (древнерусское)] началось.

– Ой, гляньте, что там чернеется в полынье?

– Лошадь, похоже, дохлая, вмёрзла уже. И оглобля, вон, торчит. Провалился кто-то, видать, вместе с возом.

– Да, по грязи не хочется. Хоть бы мороз подержался. А оно вон, пригревает, бежать жарко.

– Ничего, светило высоко уже, ещё пару раз сменимся и обед.