Тельняшка жизни

– Ничего парень, нормальный ход, – прохрипел он, как бы отсыпал горстку бодрения, – вахть!

К ночи грейферы заканчивали щёлкать стальными пастями. Открывались выходы на палубу, и хоть как-то сносно становилось до утра. Когда выгрузка подходила к концу, объявлялась зачистка трюмов. К нашему удивлению, за это платили левами. Немного, но и не крохи, значит, на вино.

Первым героизатором дяди Вити стал один из лишних механиков, выпущенных АМУ на перелив потребного. Обладал он редким талантом: мог озвучить любую вещь, кого вздумается будьте-нате.

Объявим свой День Благодарения на нашем борту, просим артиста проявиться. Тот и рад. В секунду перелицует себя во фрица-люфтваффщика, начиная верещать:

– Ахтунг, ахтунг, в воздухе Рохин!

Настоящий ответчик за Родину незамедлительно являлся из соседней каюты. Под хохот «Варна» и сливовица шли исключительно хорошо.

Снова путь до Марокко. Там мучиловки гораздо меньше. Засыпались огромной кишкой. Пока команда толкалась на базаре за отрываемым в Союзе с руками кримпленом, «Воркута» оседала по последнюю регистровую марку.

Только отваливал лоцманский бот, по «Берёзке» с нетерпением кричали:

– Дать воду на палубу!

Боцман с матросами, сатанея от напора в шлангах, смывали и гнали ненавистную фосфатчину в шпигаты.

Отрадно чистыми по синему ковру роскошной Средиземки с баловниками дельфинами держали курс на новое мытарство.

На пятой болгарской стоянке, после тошной вахты, попросились с матросиком Морозовым в город у первого помощника.

– Да кто ж из комсостава пожелает с вами таскаться вечером?!

Показался отказ верхом несправедливости. Ну и прогуляли себя сами. По нынешним временам такое в порядке вещей, тогда же – амба. Так судьба развела меня с Сергеевичем. Угодно было сделать это ей ненадолго.

После годичного исправления отправили на «Оку». С причуды первого боцмана запомнилась она всем оранжевой полосой на фальштрубе. Не с этого ли «петуха» и команда там оказалась особого подбора? Взять хоть постоянных мотористов, держащих гонор и всячески подчёркивающих смешное первородство.

Тут заявился, к моей радости, Виктор Сергеевич. Знаток судовой жизни сразу всё понял и покончил с этим весьма оригинально.

В сколь возможно опрятной робе вышел он на первую ходовую вахту. Истинный машинёр, не оставляющий ничего без внимания, начал щупать от коромысел главного двигателя что полагалось, и по всему проходиться цепким взглядом.