Тельняшка жизни

Другого послабления народу вождь не предложил.

Позвольте тут сбиться и начать от себя. А что ещё знаю, попутно выложить. Судьбе вздумалось свести нас вместе на трёх невезучих лесовозах. Уверен, спроста ничего не бывает.

«Воркута» обернулась годовым исправлением характеристики. На «Оке» прокатились по камням у Кандалакши. С пробитыми балластами вместо Англии очутились на «Кузнице». Последний «Абагур» утонул бы. Глубина не позволила. За жизнь стальную обрастал неприятностями то мельче, то крупнее. При нас в рейсе на Кубу накрылся гирокомпас.

Подобно неловкому вопросу к прохожим про время, штурмана просили коллег дать точку.

Можно, конечно, валить на крёстных мамочек, на кого угодно. Правильней, считаю, кивнуть на судовые роли, где обозначились мы – с нашей-то удачливостью.

В 73 году возник новый деловой оборот: «Сдать в чартер». «Воркуту» отправили в болгарский. Даже сейчас хочется уточнить. Ладно, сдержусь.

При очередном заходе в Бургас, прибыл через Румынию от кадров докомплект. С ноля второй механик решил поставить нового моториста.

Только выступил я в коридор будить, как увидел деда и того, за кем отправился. Ничуть не комплексуя, тот распёр руки в дверях каюты и рубил дерзкие фразы:

– Устал с дороги, войди в положение. Румыны в вагоне продавали чёрт-те что, а не самогон.

Юрий Александрович Будиев – запоминающийся, успешный стармех, не склонный к потачкам, понимающе кивал головой.

– Сделаю, Сергеевич, отдыхай.

Такое бы не показалось странным, знай я тогда, что это разговор постаревших юнг.

Наутро теплоход подготовили, как субмарину, к погружению, то есть задраили всё. Вырубили вентиляторы, захлопнули их шторки. Началась выгрузка. Фосфатная дрянь – сверхпроникающая штука. Серая мучнистая пыль неупустительно вползла всюду. Подпудрила тех, кто по необходимости высовывался на палубу и кто носа туда не показывал. Котельная форсунка «Монарх» с категоричностью умной техники отказалась работать. Распахнули двери в МО с двух бортов, чтоб не заглохла динамка.

Липкое, удушливое наше состояние и красивый вид болгарских помидоров уравновесились антиподами.

Следующая моя вахта была с 16.00. Зная, что ожидает в «яме», собрал в комок все душевные силы. У рундука с робой будто приговор зачитали. Если мне так заранее фигово, то старому каково было?!

Сергеевич держался на корточках у входа в машину, где могли ёще раскуриваться сигареты. Черты лица его редкой правильности и мужественности лепили образ «русские не сдаются».