Дикарь. (Не) земная страсть

После увиденного он смотрит в мою сторону не с опаской, а даже с некоторым интересом, при этом ловко пристраивая наш обед над костром.

Пока дичь готовится, мы сидим друг напротив друга, думая каждый о своем. Я, откинувшись на ствол дерева, он – занимаясь приготовлением еды, то и дело ее переворачивая, чтобы не сгорела.

Иногда я ловлю на себе его мимолетные взгляды, но не решаюсь заговорить первой. Да и что я ему скажу, когда мы объясняемся почти на пальцах?

Готовую еду Керук делит поровну.

Оценив щедрость, я сама отказываюсь от половины порции в его пользу.

– Ты вон какой большой, а я – маленькая, мне не нужно так много. Да и аппетита почти нет, – выдаю я, подкрепляя слова нелепыми жестами, и он не сразу, но все-таки соглашается.

Еще бы, столько крови потерял. Ему за день надо не меньше трех таких зайцев съедать, чтобы восстановиться, а он еще и со мной делится.

На сытые желудки общение идет на порядок легче. Керук объясняет, что ему нужно вернуться вверх по течению, потому что там его кто-то ждет.

– Тео, Дана, Кайнен, Брук, – перечисляет он их имена, которые мне ни о чем не говорят, и его глаза загораются надеждой.

Вспоминая о близких, мужчина становится на порядок серьезнее и задумчивее. Кем бы они для него ни были, он их сильно любит, такое сразу видно.

По-хорошему я ему даже завидую, потому что меня нигде никто не ждет, и уж точно по мне не скучает. В другой ситуации, гордо вскинув голову, я бы сказала, что быть одной для меня давно вошло в привычку.

Вот только, если откровенно, к такому нельзя привыкнуть. День за днем, год за годом я непрестанно глушу эту ноющую боль где-то внутри, долгими ночами перед сном перечисляя имена отца, матери и всех родных, кого когда-то потеряла.

– Кэм радэ зиттуш, Дженни, – неожиданно зовет он меня с собой, дополняя жестами.

Только для меня нет обратной дороги. Мы и так в опасной близости к Черной башне, мой путь лежит в другую сторону.

Пытаясь объяснить ему это, я достаю из-за пазухи заветную карту.

– Вот, смотри. Мы сейчас где-то здесь, – веду я пальцем по клочку пропечатанной кожи, и он внимательно за ним следит, рассматривая обозначения. – Дальше река уходит на запад. Потом будет разрушенный город, поля и горы, а уже за ними…

Сама не понимаю, что со мной происходит, только на глазах проступают слезы. Я ведь и не знаю наверняка, что меня там ждет, в конце пути.