Дикарь. (Не) земная страсть

Керук, значит. Ну ладно, пускай будет Керук, хоть я и привыкла звать его про себя Тедди.

– Дженнифер Кроули, – копирую его движение, опуская ладонь на грудь, и невольно закашливаюсь. – Дженни, можно просто Джен.

Придерживаясь за ствол дерева, я усаживаюсь на траву. Перед глазами снова все плывет, включая моего нового знакомого, но я стараюсь не показывать этого. Жизнь научила меня быть сильной, не проявлять слабости, не жаловаться на проблемы, не просить помощи. Вот и сейчас справлюсь сама, ни к чему ему видеть, в каком я состоянии.

– Дженни, – повторяет он с акцентом, складывая руки на груди.

– Керук, – неловко улыбаюсь, глядя снизу вверх на его статную фигуру в темном облегающем костюме.

Бросив всего один взгляд на разделанную дичь и уже насаженную на прутья, я невольно сглатываю. Температура спала, мне бы сейчас самое время подкрепиться, а то на завтра совсем не останется сил. Но не есть же мясо сырым?

Заметив, куда я смотрю, Керук присаживается у кострища на корточки, и берется за старое, подхватывая в ладонь пару давно остывших углей.

– Ахше, Дженни? Ахше байн ти датур? – повторяет уже знакомую фразу и смотрит такими глазами, словно я вот-вот достану из кармана зажигалку.

Нет, вряд ли это похоже на игру, а он имеет хоть какое-то отношение к охотникам на ведьм. Стали бы они ради меня одной разыгрывать весь этот спектакль? У генерала другие методы и пожестче. Или я просто очень хочу в это верить?

Устав терзать себя сомнениями, я решаюсь открыться, и мой пустой желудок радостно отзывается громким урчанием.

Не знаю, чего ожидал Керук, только он смотрит на меня во все глаза. С еще большим восторгом, чем дети у костра, когда я устроила для них шоу огненных бабочек.

Огонек по моему велению переносится на заготовленную сухую траву в кострище, разом охватывая ветки и разгораясь все ярче.

– Энвар Ши… – шепотом срывается с мужских губ.

Звучит красиво, знать бы еще, что это значит. Надеюсь, не какое-то проклятье про ведьм.

Я присматриваюсь к его реакции, больше всего боясь заметить то, что привыкла видеть: страх, и людскую неприязнь. Да, таких, как я, единицы, но я тоже человек, а не какое-то чудовище.

Только Керук и не думает меня осуждать.