Пушкин и другие флотские. Морские рассказы

Кажется, совсем близко отстоят эти дни. И такое печальное стряслось. Странным отголоском – сон, в котором увидел Павловича. Обычный, с улыбкой подошёл он ниоткуда: «Витёк, помнишь, трёшник не мог разойтись и твои франки без размена остались. Как честный человек должен отдать».

Начинаю радостно перечить: «Не конфузь Валентин Па…» – и вдруг врубаюсь, что мы в разных мирах. Не может быть подобных встреч. Теряя хороший тон, давлюсь в беззвучном крике: «Нет! Нет! Не возьму!» Дёрнулся, пелену сна прорываю. Последний стоп-кадр: стоит он уже непривычно грустный, вполоборота, и говорит, как роняет: «Сам всё увидишь, и ещё тебе скажут…» Наш кот Васька марта дождался.

Меня же преждевременно обеспокоил нарочный. Коль так – нарисовался. Виктор Батраков корректировку внёс:

– «Валдай» 24-го в Мурманск заходит, в темпе собирайся.

Не забудь зайти и к бездельникам в комитет комсомола, отметься.

Честь по чести устроил отвальную. Проводить меня Николай Алексеевич взялся. Стройный, с бравой офицерской выправкой, сам как талисман удачи.

Редкую фамилию носил – Двинин. Всё в нём объясняло, почему уцелел морпех в пекле Сталинграда и в рукопашных с горными егерями на хребте Муста-Тунтури. В буфете аэропорта, как порядочные из тех лет, суррогатного кофию попили. На прощание обнялись с ощущением куража от настоящего мужского дела.

…Прибыл этаким свежим королевичем. Не давая опомниться, второй механик взял в оборот:

– Давай-ка в робу и в машинную яму. Заменишь похмельного. На борту комиссия по расследованию несчастного случая.

– Йес, раз надо.

Вахту наскоро принял. Кой-как осмотрелся. Подходят важные дяди, дают первую вводную:

– Открывай капы.

Берусь за колесо размером с тележное, начинаю вращать.

Люки поднялись до предела. Начальство, кроме одного, по машинным трапам проследовало на шлюпочную палубу. В просвет среднего люка плотник суёт кранец. Матросы вносят на узкую площадку, где вентиляторы стояли, наспех сколоченное нечто. Подумалось: «Если отстранили комсостав, значит, вникают серьёзно».

Из никому не верящих распорядился:

– Возьми гаечный ключ, молоток; заберись, и как отдашь гайки на той разъёмной крышке – свистнешь.

Сам вышел, присоединившись к безопасно смотрящим сверху. Исполнил, раз велено. Теперь верхняя крышка подшипника тяги держалась на одних шпильках.

– Давай, вдарь по ней.

От ничтожного удара капы грохнулись в исходное положение. Только встретившийся с кранцем плющил его стальною пастью, насколько мог.