Имя отчее… Избранное

Николай остановил свой старенький, фыркающий «Москвичок» и стал наблюдать, как из зеленого фургона разгружали завернутые квадраты. Электрика пронзила догадка – картины. Он выбрался из тесной кабинки своего транспортного средства и, с трудом сдерживая волнение, как бы безразлично направился к клубу. Встал около входа, закурил и засунул руки в карманы. Руки подрагивали.

– Что встал-то? – спросила похожая на колобок завклубом Светлана Викторовна Матюхина.

– Нельзя что ли? – Колька с презрением цвыркнул сквозь зубы.

– Вот говнюк, – Матюхина замахнулась на Кольку небольшой картиной.

– Тихо, тихо, тихо! – остановил ее порыв небольшой худющий мужик с седенькой бородкой и в небольших квадратных очках.

Он нес огромную картину и очень тяжело дышал. Колька ухватил один конец, и они, не сговариваясь, дружно занесли ее в большое фойе клуба.

– Спасибо, – сказал бородатый и по доброму улыбнулся. Потом вытер руки о штаны и протянул тоненькую ладонь.

– Заварзин, – представился он, – Виталий. Художник.

Колька с большой осторожностью, легонько пожал протянутую ладонь. В сравнении с художником электрик Исаков казался гигантом. Он и вправду был очень здоровым.

– Ну. Вы прямо атлант, – восхитился художник. – С вас только скульптуры лепить.

Колька улыбнулся в спадающие на верхнюю губу черные с проседью усы, и поправил ершистый бобрик. Он впервые видел и разговаривал с настоящим художником. И от этого не знал, как надо себя вести.

– Вы это, – художник показал пальцем на дверь, – на выставку приходите. К шести часам, думаю, экспозиция будет готова. Как вы думаете? – спросил он Светлану Викторовну. Та кратко заверила:

– Управимся, – и махнула пухлой рукой в сторону электрика. – Этот бугай тоже художник. Местный самородок, – добавила она и как-то противно захихикала. Колька покраснел.

– Ты, бл…! – начал было он возражать, но художник опять улыбнулся и приложил палец к губам.

– Тс-с-с-с! – прошипел он, – а вот мне очень приятно. Так вы приходите. Побеседуем.

– Спасибо, – облегченно выдохнул Колька, – приду, а как же. Обязательно.

Впервые Николай Исаков ждал окончания работы с таким нетерпением. Он сам искал работу. Переделал уйму всяких дел и все равно время тянулось очень медленно. Как будто кто-то силком удерживал стрелки часов и не давал им двигаться. В конце, как на зло, закапризничал «Москвичок».