Кредит доверия

А ведь кто-то строил эту ферму. Скорее всего, он был полон надежд и боевого запала. А сейчас осталась лишь разруха.

Зато файловая система фермы работала почти везде. Изучать ее в защитной маске было неудобно, и я вернулась к ее просмотру в жилом блоке. Меня удивило, сколько всего находилось в ее памяти: старые фильмы, книги, письма и голограммы. Надо же, как много дедушка успел накопить. Или он сохранил данные предыдущих владельцев? Вряд ли. Он из тех людей, что следят за чистотой своего информационного окружения.

На данных не стояло никакой защиты, и это было весьма странно. Дедуля не любит, когда копаются в его вещах, спасибо за такую маниакальность бабуле. Он на все ставил пароли. И перед поездкой выслал мне те, что понадобятся на ферме. Неужели забыл? Может, пора напомнить дедуле, что ему стоит начать принимать те таблетки? В задумчивости выключила систему и пошла готовить обед.

В один из дней, когда Прохор пришел пораньше и его настроение было явно чем-то приподнято, я все же решилась попросить позаниматься со мной языком.

– Прохор, ты можешь помочь мне с падежами? Я никак не могу разобраться с творительным, – позвала я его, когда мы, закончив с ужином, разбрелись по своим углам.

Он медленно подошел и с явной неохотой наклонился над столом, встав позади стула. Его горячее дыхание прошлось по моей шее, опаляя самые чувствительные участки. От неожиданных ощущений я слегка вздрогнула и тут же попыталась урезонить реакцию тела на столь близкое присутствие этого искусителя.

– М-м-м, творительный, – произнес он бархатным тоном.

А следом в шею впились горячие губы. Они медленно прошлись по изгибу и оказались у самого уха. Его опалило обжигающее дыхание, а томный голос продолжил шептать:

– Обожаю творить. Особенно какие-нибудь непристойные вещи. Согласись, это очень приятно.

И снова легкий, но такой волнующий поцелуй в изгиб шеи. Что он вытворяет? С чего решил так откровенно ко мне приставать? Мы ведь все обсудили и каждый принял установленные правила.

Но додумать я не успела. Прохор сдернул меня со стула и усадил на стол, вклиниваясь между ног. Мой рот накрыли жадные губы. Они не были ни осторожными, ни нежными. Я ощущала лишь их дикий голод и неуемную страсть. Своим напором они смывали все мое сопротивление. Да пусть идет оно куда подальше! Слишком хорошо, чтобы отказываться от предложенного лакомства.