Кредит доверия

Он снова стал милым соседом без этих странных ноток в голосе и пронизывающего взгляда. Таким он мне нравился больше. С таким мне было спокойнее, что ли.

После плотного завтрака мы весь оставшийся день приводили в порядок комнату. Но сначала, конечно, помогли Жорику. Оказалось, что одна его часть тела застряла в банке, которая валялась в куче мусора. А вторую мы очень долго и аккуратно вытаскивали из щели под кухонным шкафом.

Жорик не переставал меня удивлять. При этом процессе он явно демонстрировал целую палитру человеческих эмоций: от волнения до безумной радости при встрече со своими заблудшими частями.

И вот кто бы мог подумать?

– Он странный, – сказала я Прохору, когда мы, уставшие, завалились на диван и с умилением наблюдали, как Жорик перекатывается и играет сам с собой.

– Ага, – подтвердил Прохор. – Смотри, что он умеет.

Он достал из кармана брюк небольшую гайку и кинул ее на пол.

– Жорик! Принеси! – раздался его командный голос.

И питомец со всех ног… Ой, простите, шаров… помчался за катящейся по полу гайкой.

Нагнав ее, он прыгнул сверху. Поместив таким образом ее внутрь себя, он, довольный, засеменил к нам. Прохор протянул ладонь, и Жорик выложил в нее свою добычу.

Я с удивлением смотрела на них. Похоже, этот мужчина кого угодно может приручить. Только бы за меня не принялся. Или я поздно спохватилась?

Неделя пробежала незаметно. Прохор целыми днями отсутствовал, возвращаясь усталым и с каждым разом все более мрачным. Он явно пытался скрыть от меня свое настроение: был, как всегда, вежлив и добродушен.

Но напряжение словно витало в воздухе, и от этого становилось неуютно.

Я даже не стала приставать к нему с уроками по языку. После той ночи я вообще пыталась держаться от Прохора подальше: слишком сильным было искушение повторить прошедшую ночь. Хотелось снова оказаться в крепких объятиях, ощутить его силу и нежность. Но нельзя. Я и так дел наворотила. Еще проникаться чувствами к малознакомому мужчине мне не хватало.

Поэтому мы проводили вечера за ужинами и ничего не значащими беседами.

Обсуждали планету, ее живность и погоду. Оба старались избегать разговоров о себе, и иногда это выглядело странно. Кто-то начинал рассказывать нечто интересное, а затем понимал, что придется выдать чуть более личное, и замолкал.

От скуки я решила исследовать нежилую часть фермы. Обветшалые комнаты не хранили в себе ничего интересного: кругом лишь запустение и разбросанные в беспорядке ненужные вещи. Картина навеяла тоску.