Поймать океан

Асин удивленно озиралась, продолжая ждать, когда же Орвэ назовет ее имя, но он лишь прокашлялся и дал слово капитану Альвару, который до этого момента стоял сложив руки за спиной и вежливо кивая уходящим.

– Догадываешься, почему мы по-прежнему здесь? – склонившись к ее уху, спросил Вальдекриз. Голос капитана Альвара вновь разлился и растворился в воздухе, в криках птиц, человеческом смехе, топоте ботинок по мостовой и слишком громких мыслях.

– Нет, – тихо ответила Асин. Как же она боялась вновь попасть в неловкое положение, как терялась под взглядами сразу нескольких взрослых – казалось, они уставились прямо на нее.

– Ему нужны лучшие, незанятые и недорогие, – Вальдекриз показал три пальца. – А это, как знаешь, редкое сочетание. – И если эти, – он кивнул на компанию неподалеку, которая тоже не слушала и, судя по довольным лицам, уже делила несуществующую прибыль, – согласились сами, то нас порекомендовал…

Он красноречиво взглянул на стоявшего в тени слишком заметных людей и шумных деревьев Атто. Тот смотрел сквозь собравшихся, сквозь стены, туда, где разливался бесконечной синевой океан, вдыхал его запах, и крылья носа его трепетали, а на губах то появлялся, то исчезал призрак улыбки.

– То ли и правда считает нас достойными, то ли я слишком уж сильно задел его, – пробормотал Вальдекриз и невинно развел руками. Зазвенели браслеты, задрожали камни, заплясал на гладкой поверхности бусин свет, делая их еще больше похожими на кровь.

– Я надеюсь на вашу поддержку. – Капитан Альвар закончил свою речь, прищелкнул каблуками высоких сапог и, лихо поправив фуражку, спустился со ступеней.

Вместе с ним вниз сошли Орвэ и Атто. Последний, впрочем, явно считал себя лишним, а может, он считал лишними их. Он отставал на шаг и тяжелым, пусть и важным беседам предпочитал оживленный шум улиц. Рынок говорил человеческими голосами и играл струнами – в едва слышной мелодии легко узнавалась песня о двух крыльях, которых было ничтожно мало и запредельно много для двух людей.

А ведь совсем недавно, если верить словам папы, уличных музыкантов гнали взашей.

– Я не услышала ни слова, – Асин уронила руки вдоль тела и страдальчески запрокинула голову.