Поймать океан

Атто улыбнулся, и из-под рваной верхней губы показались поломанные зубы.

– А это, значит, она? – Атто кивнул на пытавшуюся завалиться в траву Мирру.

– Вы все слышали? – Асин стало неловко и отчего-то тревожно.

Она обхватила Мирру двумя руками и прижала к себе, готовая, если что, бежать со всех ног. Мирра же, распустив и без того растрепавшийся хвост Асин и бросив в сторону ленту, принялась перебирать волосы, то и дело зарываясь в них лицом.

Зашелестела за оградой трава, зашуршали листья, с кустарников сорвались крохотные белые цветы с желтым сердцем и покатились по узкой протоптанной дорожке прочь.

Асин коснулась рукой своих волос и нашла запутавшийся в них цветок, до которого еще не добралась Мирра. После всех приключений тот поник и скорее походил на скомканный бумажный листок на кривой ножке.

– Я… подстригал, – Атто указал на деревце, а затем, положив секатор у своих ног, поднял руки, будто желая сказать: «Я безоружен. Я не обижу». – Где ее оболочка?

– Страж? – Почувствовав, как Мирра слегка куснула плечо, Асин пригрозила ей пальцем.

 – Вальдекриз разобрал его. А она, – Асин убрала длинные волосы от лица Мирры, – решила пойти со мной.

– Хочешь совет, Асин? – Атто подошел и положил широкую дрожащую ладонь на голову Мирры. Та зашипела, но не отстранилась, слишком увлеченная чужими волосами.

Поначалу было страшно, что он свернет ей шею. Девочка со слабо работающими руками и ногами никак не смогла бы себя защитить. Но Атто лишь тяжело гладил. И смотрел с жалостью и отвращением, как на мертвую, некогда пугающую легенду, от которой не осталось ничего.

Такой легендой был, если верить Вальдекризу, и он сам.

– Отдай ее в церковь. Боги принимают всех. И людей, и бывших чудовищ. Они не судят.

– Благодарю за совет, – ответила Асин и тихо вздохнула. – Как жаль, что люди не умеют так.

Атто опустился на колени, взглянул в блеклые глаза Мирры и протянул ей мозолистую ладонь. Мирра долго вертела головой, пищала, причмокивая, а затем обхватила его указательный палец.

И улыбнулась, широко растянув сухие бледные губы, из-под которых выглянули желтые клыки.

– Умеют, Асин. Просто им… сложнее забывать. Я долгое время ненавидел ее, хотел поскорее встать на ноги, вернуться и сбросить ее вместе с оболочкой в океан.

– А потом? – Асин затаила дыхание.

– А потом мне набили морду. Знаешь, это иногда помогает. – У него был хриплый, беззлобный смех, за которым чувствовались так до конца и не зажившие раны.