Поймать океан

Та грызла хлебную корочку, мотала головой, пытаясь оторвать кусочек, и пряталась от любопытных глаз за своими длинными волосами. Как странно: Вальдекриз доверил ей девочку без опасений. А ведь он, если верить его словам, держал под контролем все.

– Дочь Кочевника притащила откуда-то замарашку, – прилетело в спину Асин.

– Бедная девочка, – ахнул кто-то справа.

– Вы только посмотрите, какие ножки тоненькие. Палочки, – удивились слева.

Но Асин не смотрела на этих людей, она гордо шла по широкой каменной улице, стараясь слушать не их, а стук собственных ботинок и довольное чавканье Мирры.

В стенах училища Асин встретили тепло и принялись расспрашивать. Нашивка, быть может, открывала двери, но никак не помогала уйти от обычного человеческого любопытства. Так что во внутреннем дворе, усаженном цветами и аккуратными круглыми кустами, Асин задержалась надолго. Она бесконечно говорила и извинялась, она топталась на месте и качала испуганную Мирру. Снова пыталась узнать, куда растворился Вальдекриз, но люди только пожимали плечами.

Наконец ей ответили, бросили два коротких слова: «здесь» и «отчитывается». После чего высыпали новый ворох вопросов, касавшийся одной лишь Мирры, которая указывала на свой рот и щелкала зубами, намекая, что хлеб закончился.

Когда последний неравнодушный ушел, Асин выдохнула. Она присела на невысокое каменное ограждение, отделявшее ее от ухоженного сада, спустила с рук Мирру и потерла ладонями лицо. Больше всего на свете ей хотелось домой, к папе. И чтобы никаких больше расспросов.

Она сидела под невысокой белокаменной аркой, кое-где поросшей плющом, вдыхала аромат свежей зелени и чувствовала бьющееся в горле сердце. Наклонившись, Асин коснулась ладонью короткой стриженой травы, которую не тревожил ветер, и прикрыла глаза. Мирра рядом беспокойно ерзала.

– Асин? – донесся мягкий, чуть усталый мужской голос.

Асин выдохнула и приготовилась оправдываться, извиняться – лишь бы ее хоть ненадолго оставили в покое. Она подняла голову. За деревцем с прямым гладким стволом и кроной, похожей на зеленый сплюснутый мяч, маячил высокий мужчина с секатором.

Солнце разливалось над садом и окутывало его фигуру мягким светом.

– Нинген? – тихо спросила Асин. Уши тут же загорелись, а голова слегка пошла кругом.

– Атто, – так же мягко поправил мужчина, сделав несколько шагов вперед.

Он никогда не звал ее по второму имени. И от этого еще сильнее казался ей не учителем, не наставником, а добрым дядюшкой.