Цена свободы

В моей голове стоял оглушительный гул, словно огромный самолет совсем рядом шел на посадку.

Как только я вышла из камеры, на мне защелкнулись наручники. Металл неприятно холодил и сдавливал кожу.

Куда меня ведут?

Тот коридор, по которому я сейчас шла, в сопровождении двух коренастых мужчин с равнодушными лицами, всегда казался мне бесконечно длинным, хотя на самом деле он был протяженностью не более пятнадцати метров. Мне же они казались пятнадцатью километрами. Чем дальше я шла, тем сильнее становился в голове шум.

Кровь прилила к лицу. Мне казалось, что мой измученный мозг не выдержит и вот-вот взорвется.

Первый раз я шла по узкому коридору, когда навсегда лишилась свободы. Пожалуй, эти два десятка шагов были самыми тяжелыми в моей жизни. И вот сейчас я снова шла, как покорная овечка в неизвестность. А разве у меня был выбор?

Меня сопроводили в небольшую квадратную комнату. Это помещение было разделено стеклянной перегородкой на две части.

«Комната для свиданий», – догадалась я.

За все те долгие месяцы никто так ни разу и не навестил меня. Семьи у меня теперь не было, а те немногие друзья и знакомые, что у меня были, сразу после случившегося вычеркнули меня из своей жизни.

Даже милая бабулька Агния Степановна… Мы жили с ней по соседству последние несколько лет. Она души во мне не чаяла. Постоянно угощала своей стряпней. Булочки с маком получались у нее поистине божественными, а пирог с черникой – просто пальчики оближешь.

Но в то утро, когда полиция вывела меня из моего собственного дома, все изменилось.

Она окинула меня презрительным взглядом и, покачав головой, скрылась у себя в доме.

Никто не верил мне, как собственно не верит и сейчас. Доказать свою невиновность у меня не вышло, а может я просто не особо старалась. Мне было не до того. Я была убита горем и все это время пыталась собрать свое сердце воедино из сотни мелких осколков. Не вышло.

Один из мужчин остался за дверью, а второй усадил меня на стул у перегородки, расстегнул металлические браслеты, но снимать не стал.

Мое тонкое запястье по-прежнему было охвачено одним концом наручников, второй конец он пристегнул к вертикальной трубе, которая была расположена слева от меня.

Проверив прочность металла, он вышел из помещения, оставив меня совершенно одну.

Странно, разве он не должен был остаться здесь, со мной?

Только сейчас я поняла, как соскучилась по минутам уединения. В камере я никогда не оставалась одна и это угнетало.