Тени сгущаются

Будет жива, пока от нее есть польза.

Так пообещал король, когда избрал ее.

Ожка обмотала клинки шнуром и сунула оружие в кобуру на поясе.

С кончиков алых волос струился пот. Она отжала их, накинула куртку, застегнула плащ. Пальцы, выпустив пряжку, пробежались по шраму, который тянулся от горла вверх и пересекал щеку, заканчиваясь прямо под королевской печатью.

Когда магия наполнила ее мускулы силой, кровь – теплом, а волосы – цветом, она боялась, что шрам исчезнет. Но нет. Он остался. И хорошо. Она честно заслужила свои шрамы.

И этот, и все остальные, щедро покрывавшие тело.

В голове снова вспыхнул призыв, и она вышла из круга. День был холодный, но не промозглый, и над головой сквозь облака проглядывало голубое небо. Голубое. Не морозно-белесое, под которым она выросла, а по-настоящему синее. Как будто даже небо оттаивало. И Сиджлт тоже оттаивал, с каждым днем очищался ото льда, открывая полыньи с серовато-зеленой водой.

Куда ни кинь взгляд, мир пробуждался.

Оживал.

От этой картины кровь заструилась быстрее.

Ожка вспомнила, как однажды побывала в лавке и увидела сундук, покрытый пылью. Она провела по нему пальцами, стирая серую пелену, и под ней обнаружилось темное дерево. Вот и сейчас так же, подумала она. Пришел король и провел рукой по городу, стряхнув пыль.

Потребуется время, сказал он. Грядут перемены. Ничего, она готова ждать.

Всего одна дорога отделяла ее нынешний дом от высоких стен замка. Ожка пересекла улицу и бросила взгляд на реку, на городские кварталы за ней.

Из глубин Кочека до ступеней замка – вот какой долгий путь она прошла.

Ворота были открыты, по каменным стенам карабкались свежие лозы. Ожка коснулась небольшого пурпурного бутона и переступила порог.

Там, где когда-то тянулся Крёс Мект, Каменный лес, серое скопление каменных мертвецов у подножия замка, теперь, невзирая на зимний холод, пробивалась зеленая трава. Здесь остались только две статуи, обрамляли с боков дворцовую лестницу, словно часовые. Так приказал новый король – не для острастки, а как напоминание о ложных клятвах и павших тиранах.

Беломраморные фигуры изображали былых правителей – Атоса и Астрид Дан. Обе фигуры стояли на коленях. Атос Дан смотрел на хлыст, обвивавший его ладони, будто змея, и лицо его кривилось от боли. А Астрид сжимала рукоять кинжала, глубоко ушедшего ей в грудь, и рот был распахнут в беззвучном, бессмертном крике.

Статуи были страшные, некрасивые. Не то что новый король.

Новый король был совершенством.