Как воспитать кота и дракона

Видишь ли, если из другого мира принести в наш какой-то предмет или существо, то в течении двенадцати часов после прохождения портала его может еще выбросить обратно. Предмет – если он слишком чужд нашему магическому эфиру и отрицательно влияет на него. Существо – если оно разумное и категорически против пребывания в нашем мире. Ну вот мне и пришлось немного помагичить, чтобы ты нормально восприняла свое переселение. Теперь-то уже все равно, тебя обратно не выкинет, магический эфир тебя уже принял. И я тебе торжественно клянусь, что это было первое и последнее мое воздействие на тебя без твоего ведома! И за то, что я с тобою сделал, если не получится вернуть свою прежнюю ипостась, я буду верно служить тебе до самой смерти!

Как-то отреагировать на слова кота я не успела.

Воздух в комнате вдруг словно уплотнился до такой степени, что стало трудно дышать. А потом полыхнул золотисто-зелеными искрами, которые собрались вокруг Бегемота и осели коту на шею блестящим ошейником.

Глава 5

– Всем приятного аппетита!

Филогиан, сидевший во главе стола, жизнерадостно мне улыбнулся, схватил за ногу с тарелки тушку птицы, зажаренную целиком, размером, как мне показалось, покрупнее бройлерной курицы, и жадно в нее впился зубами.

Я ошалело опустила глаза в собственную тарелку.

Это была моя первая трапеза в этом мире в компании принца. И чувствовала я себя тут… странно. Огромная гулкая комната, больше всего напоминающая знаменитую Золотую гостиную бывшего Зимнего дворца, меня подавляла.

Даже не представляю, сколько сотен людей могло бы тут поместиться за длинным, накрытым кремовой скатертью столом. За которым сейчас сидели только трое. Вернее, двое сидели за столом и один на столе.

Украдкой обернувшись в противоположную сторону и смерив взглядом длину стола, я пришла к выводу, что сидящие на том конце не только не смогут слышать, а следовательно, и принимать участие в разговорах сидящих на этом конце, но и даже разглядеть лица своих сотрапезников в деталях не смогут.

Разве что, обзаведутся лорнетом.

“Сервировка” присутствовала только на нашем конце. И скатерть на почти пустом столе была практически единственным светлым пятном в этом зале. Стены, потолок и стулья, стоящие вдоль стола, были покрыты таким обилием позолоты, что у меня слезились глаза. В свете дня, проникающего сквозь огромные, почти от потолка и до пола окна, обстановка мне казалась ужасающе безвкусной. А еще – до жути запущенной.