От самого темного сердца

– Вот бы все обошлось и мне полегчало…

Ее печаль отдается во мне ответной волной эмоций. Вот бы обнять ее, заверить, что все будет хорошо. Слишком поздно.

– Когда думаю о времени с Мэтти, то уже не знаю, что из этого правда, а что – мои детские фантазии.

– Какая разница?

– Для меня – большая.

Повисшее молчание таит столько невысказанного! Стольким хочется с ней поделиться… Как много всего не стоит и говорить… Обычно я ограничиваюсь мысленными разговорами.

– Его последней жертве было всего восемь лет.

Как мне, когда мы с ним только познакомились. А ее сестре – двенадцать, как мне, когда его посадили.

– Мы не знаем наверняка, кто ее убил.

– У присяжных сомнений не возникло.

Мама вздыхает и прикладывается к напитку. Я представляю, что в руках у нее джин. Пока шел суд, джин по утрам вошел в привычку. И к обеду ей уже было все равно, что пить, лишь бы не трезветь.

– Ты никогда не думаешь: что, если все это ошибка? – спрашивает мама.

– Нет.

Неправда. Конечно, я задумываюсь. Как иначе?

Что сделал он, что, по его словам, сделали они, – все это преследует меня так давно, что я уже забыла, каково это – не задыхаться, не заставлять себя делать вдохи и выдохи.

Даже сейчас где-то в душе я надеюсь, что однажды проснусь и все окажется дурным сном. Что имя моего героя очищено. Что он не убил всех тех женщин, не расправился с девочкой, которая даже во сне не расставалась с плюшевым медвежонком.

Я ежедневно следила за судебным процессом по газетным заметкам, и потом читала и смотрела все, что касалось его дела.

Видела снимки, изучала полицейские отчеты. Но пока он отрицает свою вину, всегда остаются сомнения. Вдруг они обвинили невиновного? Вдруг совершили ужасную ошибку? Было ли мое детство пропитано обманом? Или я сама себя обманула?

– Знаешь, он мне писал после суда. Любовное послание. Излил душу. Умолял верить ему, верить в то, что было между нами. Писал, что начал познавать свою духовность. Начал медитировать. Там, в тюрьме, участвовал в благотворительности.

Даже консультировал заключенных, страдающих депрессией.

А ты и рада подачке. Клюнула. С твоей подсказки Мэтти начал с чистого листа. Поклялся в вечной любви.

– Билл сказал, что Мэтти дал ему прочитать письмо, хотел подобрать верные слова.

Зачем морочить голову одному, если можно запудрить мозги двоим?

Что-то в ее голосе поменялось, словно из шарика выпустили воздух.

– Я так ему и не ответила. Должно быть, это его очень расстроило.

– И поделом.