От самого темного сердца

– Мрачные у нее шуточки, – сказала однажды мама и со смехом добавила, что темная сторона ей нравится. – Эта перчинка делает человека интереснее.

Я раздумывала над словами Линды и пришла к выводу: то, что мама и Мэтти прекратили играть в голубков и стали самими собой, даже к лучшему. Они вступали в новую, более важную и глубокую стадию отношений. Да, я тогда читала много подростковых романов Джуди Блум вроде «Всего семнадцать».

Мама прикрыла рукой телефонную трубку:

– Мэтти приглашает на ланч.

– В «Пиццу Хат»?

– Конечно.

В ответ я подняла большой палец.

В ресторане Мэтти заказал к своей пицце «Суперсуприм» дополнительную говядину, ветчину и пеперони, а потом заполировал все пломбиром с фруктами и сиропом.

– Ты же лопнешь! – Я не могла скрыть восхищения. – Где ты так проголодался? Марафон пробежал, что ли?

– Софи!

– Что?

– Тебе не положено…

Мэтти не слушал маму и наклонился ко мне:

– А ты ничего не съела.

Мама ответила за меня. Эта привычка ужасно раздражала, особенно если учесть, что, когда мне случалось перебить ее, она приходила в бешенство.

– Софи переживает из-за убийств.

– Правда, тыковка?

– Говорят, жертвы похожи на маму, и что, если…

Я не смогла договорить – не хотелось, чтобы они увидели мои слезы.

Они переглянулись.

– И ты переживаешь, что…

– На нее могут напасть.

Мэтти покачал головой, мягко улыбнулся:

– Эти женщины сами подвергали себя опасности, Софи.

– Ты винишь их? Убийца – монстр. По телику сказали, что он настоящий псих.

– Довольно! – Мама осекла меня так, будто я произнесла бранное слово.

Я посмотрела на нее:

– Почему нельзя говорить «псих»?

Мэтти глубоко вздохнул, аккуратно разложил на тарелке приборы и промокнул рот салфеткой.

– Обещаю, тебе не о чем волноваться.

Тогда его слова меня успокоили. Сработала детская доверчивость.

Теперь же у меня масса вопросов. Например, как он мог так уверенно заявлять, что мы в безопасности?

Очевидный ответ не дает мне покоя, как и то, почему я не задалась этим вопросом еще тогда.

Из «Херальд газетт»

В новом документальном фильме о монстре голос Мелгрена меняется, когда его спрашивают о жертвах.