Роман с Алисой. Любовь и совет. Или нет?

Она что-то нервно печатала в своем смартфоне.

– Смотри, Катюша! Кто там у нас? Бабушка? Да, это бабуля! Поздоровайся с бабулечкой! – разговаривала я с дочерью сладко-приторно. Краем глаза я заметила, как с каждым новым моим словом лицо свекрови становилось все багровей и багровей. Она посмотрела на меня с лютой ненавистью, а потом на внучку – с нескрываемым равнодушием.

Мои материнские чувства были задеты – я ринулась в бой. Я подошла к свекрови впритык.

– Пойдешь на ручки к бабушке? – спросила я у дочери, как будто она могла мне ответить.

– Не бойтесь, Алла Геннадьевна! Она сегодня почти не кусается! – сказала я свекрови и протянула ребенка.

Она откровенно растерялась. Но внучку на руки взяла – так, как будто ей вручили что-то грязное и неприятное. Свекровь не знала, как пристроить малышку у себя на руках. О том, чтобы ласково прижать ее к своей груди, и речи не шло, конечно.

И тут Катюша приподняла головку, открыла ротик и… смачно чихнула. Прямо на Аллочку, распространив свои слюнки по ее подтянутому лицу и зоне декольте.

«Да, это моя девочка!» – подумала я злорадно.

Но на своем лице я изобразила искреннее сочувствие.

– Ох, какая неловкость! – запричитала я, – Алла Геннадьевна, вы не переживайте – она не болеет! Это просто пыль. Я забыла, когда последний раз прибиралась…

На лицо Аллочки я смотреть не могла – боялась не сдержаться и заржать.

Решив более не испытывать судьбу, я забрала у свекрови свою дочь.

Когда Ромка с Марусей вернулись домой, я первым делом испепелила его взглядом.

– Прости меня, Лисичка, – сказал он мне на ухо и оставил легкий поцелуй на щеке, – Где мама?

– У «себя» в комнате! – процедила я сквозь зубы и принялась помогать Марусе раздеваться.

– Веселье начинается… – выговорил мой муж сокрушенно.

Свекровь не заставила себя долго ждать. Она с важным видом вышла в прихожую.

– Привет, мам, – сказал Ромка. Она только кивнула сыну.

– Алла? – спросила пораженно Маруся, обратив на нее внимание.

– Bonsoir[2 - Добрый вечер (фр.)], Мари, – совершенно безэмоционально ответила свекровь своей старшей внучке. Ни тебе теплых слов, ни крепких объятий… Господи, если свекровь так уничижительно смотрела на собственного сына, на что можно было надеяться нам, девочкам?!

И да, Аллочка категорически запретила называть ее бабушкой. К тому же, сама она обращалась ко всем на французский манер. За исключением меня.