Правда о маяках. Книга тамплиера

Следующими любимыми кроссовками после адидасов стали New Balance, которые я купила в Солсбери, когда работала там на рождественской ярмарке от Свято Елизаветинского монастыря. Купила я их по скидке в магазине TK Makks. Во время сезонной работы в Голландии кроссовки эти заносились до дыр, я купила себе новые, но они оказались подделкой.. И пока что на замену тем любимым Нью Бэлансам ничего не пришло.

Да, любовь, любовь, говорят, она помогает изжить в себе рабий зрак. На небе над Северным морем, в Нордвайке две пентаграммы, созданные самолетами и взаимодействием воздуха и воды: Голландский герметизм и магия труда в действии.

Трудовые артели: лейденские ткачи, цветоводы, строители кораблей и лодок, создатели печатных станков и серебряных дел мастера. Работа руками подключает к первоисточникам древнего позабытого величия человека.

Я работаю на самой низкооплачиваемой сезонной работе, и она немного напоминает камино сантьяго. Каждый день новое преодоление, новая радость незнакомого бытия, очищение, смирение и открытие.

Как будто погружаешься сквозь ткань цветка в нутро мироздания, трогая мясо, рыбу, корнеплоды, соединяешься с материей, погружаясь в нее руками, в эту плоть бытия, мертвую и живую одновременно плоть похоти. Конечно, как и в камино, меня не миновал переходный этап заземления, вхождения и адаптации, когда соглашаешься на все тяжкие, этакая болезненная трансформация, во время которой перемещаешься из одного измерения в другое, после чего все становится легким и начинают правильно работать нужные механизмы.

Хотя, конечно, были моменты, когда буквально все в моей новой жизни было настолько несносным, что спасало море, прогулки на велосипеде, коффи шопы, парки, сфинксы, дюны, цветы и птицы, спасали воспоминания о свободе Камино, о дыхании дороги и надежда, что я в этом качестве не навсегда. Иногда я делала себе подарки – например, первый шариковый паркер оранжевого цвета, купленный во время велопрогулок по центру Амстердама.

Спасали меня от тяжести рабских будней и занятия джазом в Антверпене, куда я ездила раз в неделю на автобусе. По мере перемещения из нижних земель в Бельгию, света становилось ощутимо больше. На въезде в Антверпен меня встречала статуя Гермеса с кадуцеем в руках, ракушка Сантьяго рядом с собором, в котором хранятся оригиналы Рубенса, напоминала о верности пути.