Не может быть, или Зазеркалье

Однажды я был в гостях у Савелия, мы засиделись допоздна, разыгралась непогода, сильный дождь, ветер… Словом, я остался ночевать в имении и оказался свидетелем истерического припадка, если это можно так назвать. Савелий Иванович во сне стал кричать, просить о помощи, во сне он вернулся в тот день, когда его ранили. Он умер не сразу. Когда мародер стаскивал с него сапоги, он был еще жив. Я услышал крик, вбежал в его комнату, он лежал на кровати, держась рукой за бок, как бы пытаясь зажать рану, чтобы та не кровоточила.

– Вы применили гипноз?

– Что мне оставалось? Я выяснил, что его так взволновало. Захлебываясь слезами, тяжело дыша от боли, он все мне рассказал. Я успокоил его, убедил в том, что он сейчас лежит не на земле, в луже крови, а в постели, что это всего лишь страшный сон. Когда Савелий Иванович проснулся, он ничего не помнил: ни того, что мне рассказывал, ни самого сна.

– Но бок его по-прежнему беспокоит.

– Не так сильно, как прежде. Я бы сказал, старая рана дает о себе знать. Если речь заходит о войне, есть своеобразные спусковые крючки – если он за них цепляется, начинает ныть бок.

– Спусковые крючки…

– Спусковые крючки для него – разговоры о насилии, как я уже сказал о войне. Бок ноет, но острой боли уже нет. Я постарался, чтобы ее больше не было.

– Ирония судьбы – здесь родиться.

– Вы о Савелии?

– Да.

– Он здесь умер. Смерть была тяжелой, вдалеке от дома… Здесь его похоронили, если это можно назвать похоронами, здесь он испытал сильнейшие эмоции. Эмоции для человека, как якорь для корабля, особенно негативные.

– Он здесь бросил якорь?

– Что-то в этом роде.

– Теперь он всегда будет здесь рождаться?

– Не обязательно здесь. Савелий в следующей жизни может родиться в другом месте, если не будет сильной эмоциональной привязки. Спокойная смерть дает умершему свободу выбора, как это ни странно звучит.

– Все когда-то умирали, рождались, испытывали радость, лишения… Почему же мы такие разные? Школа жизни одна!

– Школа одна, потенциал у учеников разный.

Есть зрелая душа, а есть незрелая. Зрелая душа во всем, что ее окружает, пытается рассмотреть прекрасное, а если не находит – сокрушается. Такие души ко всему живому относятся бережно. Они, как правило, не стремятся во власть, не горят желанием вершить судьбами. Они всегда сомневаются в правильности выбора, если на кону стоят человеческие жизни, от этого порой кажутся нерешительными. Большинство людей нерешительность расценивают как трусость.