После любви

Слова и предложения, раз за разом выливающиеся изо рта Фрэнки, преображают и его самого. До телефонного звонка Фрэнки был всего лишь обладателем дивной фигуры, завсегдатаем бирж труда, менеджером-неудачником, не сделавшим карьеры даже в параллельной вселенной сейфов и сухих строительных смесей, но теперь…

Он солгал мне.

Насчет Иностранного легиона, как минимум.

Он вполне мог служить там. И не рядовым членом – инструктором. С кучей нашивок и шевронов, с орденской планкой в четыре ряда, с ременной пряжкой, приводящей в трепет новобранцев.

Корни слов, которые изрыгает Фрэнки, достались мне, но побеги, идущие от корней, – остались в нем. Они-то и образуют новый каркас внутри дивной фигуры.

Фрэнки собрался.

Его лицо – не что иное, как иллюстрация к долгоиграющей саге на секретной службе Ее Величества. Его лицо – не что иное, как утерянный куплет к шлягеру Завтра Не Наступит Никогда. Глаза Фрэнки больше смахивают на оптические прицелы снайперской винтовки, если он и имел дело с дельфинами – то с совершенно особенными, состоящими на секретной службе Ее Величества.

Дельфинами, натасканными на установку магнитных мин на днища кораблей, кто в таких случаях будет умиляться отверстиям в их гладких резиновых головах, кто будет ловить их улыбки?

Никто.

В круг обязанностей людей, подобных Фрэнки, дешевый романтизм не входит.

Так какой же из языков демонстрирует мне этот агент влияния – сербский? хорватский? чешский? не забыть бы поинтересоваться, когда беседа наконец закончится.

Она заканчивается самым неожиданным образом – Фрэнки произносит фразу:

Эсто эн ламьерда!!! —

и отключается. И несколько секунд смотрит перед собой невидящими глазами.

Пустыми глазницами. Уфф!..

Я знаю, что такое «estoy en la mierda», хоть какое-то облегчение. Время от времени, когда наваливается очередное несчастье с кондиционерами, или ломается очередной замок, или наступает очередной сезон закупки постельного белья, Доминик (никогда не бывший полиглотом – куда ему до Фрэнки!) впадает в отчаяние и лепечет: «estoy en la mierda» – я в полном дерьме!

Неизвестно, где Доминик подцепил столь чудное испанское выражение, испанцы к нам не забредают.

В устах Доминика оно звучит пугливо, изнеженно и как-то совсем по-женски, относиться к нему серьезно я не считаю нужным. Постельное белье – тоже мне, проблема!

Возможно, проблемы Фрэнки куда глобальнее.

– У вас неприятности? – осторожно спрашиваю я.