Купель дьявола

 – Я никогда не давала себя в обиду. – Ладно, я пошла. Пожелай мне удачи.

– Погоди. – Лавруха наморщил лоб. – А если он знает об истинной стоимости картины?

– Не думаю. Помнишь, я говорила тебе о разговоре с Маричем? Так вот, он сказал мне, что преступление раскрыто по горячим следам и большинство похищенного возвращено владельцу. Остались мелочи. «Остались мелочи» – это его слова. Если бы истинная стоимость картины была известна – ее никто бы не отнес к разряду мелочей.

– Тебе нужно работать аналитиком при президенте.

– Лучше в МОССАДе.

– Когда за вами подъехать, мадемуазель?

– Ну, не знаю. Думаю, двух-трех часов мне хватит, чтобы разобраться с этим детищем Сиона.

– Тогда я по парку прошвырнусь. Кое-какие наброски поделаю.

– Истинный художник! Ни дня без эскиза.

Лавруха высадил меня возле кафешки, где я тотчас же заказала себе стакан сока и джин с тоником. И, просидев час и простроив все возможные линии поведения, решительно направилась к железной двери в заборе, за которой меня ждал ничего не подозревающий Иосиф Семенович Гольтман.

Все, можно приступать к операции.

Голос из небольшого динамика раздался не сразу, а только после четырех настойчивых звонков. Я совсем было собралась уходить, когда он наконец прорезался:

– Слушаю вас.

– Добрый день, Иосиф Семенович. Я по поводу недавнего ограбления.

Это прозвучало вполне нейтрально: сдавать козыри раньше времени мне не хотелось.

Замок в двери щелкнул, и я оказалась в частных владениях Гольтмана. И в очередной раз восхитилась Быкадоровым: проникнуть в эту крепость было непросто. Высокий, в полтора человеческих роста, забор отделял дом от улицы, да и сам двухэтажный особняк с забранными решеткой окнами больше смахивал на средневековый замок. Не хватало только рва, подвесного моста и отрубленных разбойных голов на кольях перед воротами.

Иосиф Семенович оказался худосочным молодым человеком в затрапезной футболке, болгарских джинсах 1977 года выпуска и шлепанцах на босу ногу. Хорек, да и только, ручная крыса – с ним можно справиться в два счета.

– Слушаю вас, – повторил Иосиф Семенович, близоруко сощурившись.

– Меня зовут Соловьева, Катерина Мстиславовна, – строго сказала я. – И я занимаюсь экспертизой картин.

Вряд ли он потребует документы, слишком уж интеллигентен.