В следующей жизни

Чума мне казалась не такой опасной как это обвинение. Девушек отлавливали инквизиторы, обвиняя их в магии и колдовстве, пытали и приговаривали к смерти через сожжение.

Совсем недавно на площади очередную женщину приковали цепями к столбу, обложили сухой травой и ветками и подожгли. На нее донес кто-то, случайно увидев на ее теле большое родимое пятно. Такие отметины тоже считались ведьминым знаком. Как обычно собралось много народу поглазеть на дикое зрелище, кто-то ахал, кто-то проклинал чертову ведьму, нашлись даже те, кто смеялся.

Священник читал проповедь, предостерегающую от занятий колдовством. Ужас был в том, что она была обычным человеком. Женщина истошно кричала, пока огонь пожирал ее тело, но всем это доставляло лишь удовольствие. Всем, кроме меня.

Я оглядела веселящихся людей. Стало противно от них, и я обмотала лицо легким платком, оставляя только мои пристально-серые глаза, словно абстрагируясь от каждого. Так делала теперь часто, с тех пор как меня тоже назвали ведьмой.

Я не выдержала слушать крики несчастной, и осторожно проталкиваясь среди толпы, зашагала прочь с площади.

Обходя тучного мужчину, который яростно размахивал руками, я отшатнулась от него и случайно врезалась кому-то в грудь. Платок спал с моего лица и осенним листком полетел на землю. Я боязливо подняла взгляд. На меня смотрел один из охотников на ведьм, судя по особенному одеянию – инквизитор. Я невольно задрожала всем телом, но его ярко-зеленые глаза не выражали злобы или неприязни.

Наоборот, он ими улыбался.

– Ох, прошу прощения. Мне стоило смотреть куда иду. Умоляю, простите, – залепетала я, когда он наклонился, чтобы поднять мой платок.

Он протянул мне легкую ткань, и я робко приняла ее. Кожа наших пальцев едва соприкоснулась, но по моим венам пробежал разряд тока. Странное чувство. Отчего оно? Я так и не поняла. Возможно, таким образом выражался страх, а может быть сказывались чары зелени его глаз. Он показался мне другим, не таким как остальные охотники, и я по привычке прислушалась к своему внутреннему голосу.

– Роб! – кто-то строго басом позвал из толпы.

Теперь я знала его имя. Роб кивнул мне на прощание и скрылся между людей. Я снова закрыла лицо платком, пряча легкий румянец. Всю дорогу до дома я думала о нем, этот молодой мужчина занял все мои мысли. В голове стоял его образ: высокая, мускулистая фигура, цвет глаз, еле заметная улыбка, шрам в брови, короткостриженные темные волосы, теплая кожа.