Огонь и сталь

Норд с Эйденом обменялись взглядами, боясь разделиться и потерять друг друга в глухой мгле, и каждый только сильней сжал рукоять меча. Синий огонь словно разрезал Черного Тумана изнутри пополам, пробивал им путь к свету.

И вот блеснул долгожданный луч солнца и заслепил глаза. Тьма вокруг рассеялась, и свежий воздух снова заиграл с волосами. От Черного Тумана осталось только темное облако, подхваченное и унесенное ветром. Оно постепенно растворилось среди горных вершин. Норд и Эйден опустили меч, и пламя погасло. Хоть больше ничего не угрожало, они продолжали неотрывно смотреть в ту точку, где исчезло облако.

– Это все?

– Похоже на то.

Неизвестное доселе чувство облегчения посетило тела обоих. Меч в руке показался Норду очень тяжелым, и он позволил ему упасть на землю. Глянув на потрепанный вид друг друга, они разразились смехом. Отчасти нервным, отчасти торжествующим, но все равно искренним и беззаботным.

Под ликующие выкрики и громкие аплодисменты людей Огня и Стали они обнялись, утыкаясь носами в шеи друг друга.

Ощутимым покалыванием на щеке и шее Норда затянулись раны, жар Эйдена высушил промокший бушлат.

Норд подошел к Кассандре. Ей скрутили руки так, что она даже не могла пошевелиться, ладони на всякий случай поместили в специальные сдерживающие магию кандалы, которые часто использовались против людей Огня, но ее лицо все равно не выражало никаких эмоций лишь одно странное спокойствие.

– Не думаю, что это твое, – Норд сорвал с ее головы корону и передал Эйдену.

Эйден принял ее, но так осторожно, слегка трясущимися руками, как будто она обжигала кожу.

Он никогда не носил ее, как стал королем. Однажды примерив и взглянув в зеркало, он отшатнулся от него – оттуда смотрел отец, стоя среди огня в горящем замке. Языки пламени разъедали его кожу. Тогда он сбросил ее с себя и скрыл с глаз, больше не надевая. Но сейчас корона снова блистала на его голове – там, где она и должна была быть.

***

Эйден вслед за Нордом спустился в темницу, расположенную недалеко от Блейда и тщательно охраняемую несколькими солдатами.

Ведомые вопросами, они шли навстречу ответам. Хоть оба понимали, что могут их и не получить.

Кассандра сидела в углу сырой камеры, изредка брякая своими цепями. Она была вся грязная и бледная, когда-то лавандовое платье превратилось в лохмотья, сальные волосы постоянно спадали на лицо.

– О, это вы, Ваше Величество, – она поднялась, опираясь о стену, и подошла к решетке, прислонив к ней щеку. – Я скучала.