В живых не должен остаться никто!

 – Я уже думал, что никогда больше не увижу солнце и так и умру в этом сыром, мрачном подземелье.

– Вы многое перенесли, – сочувственно сказал Олег. – Но, к счастью, всё это позади и теперь вы полностью свободны.

– Это так, – подтвердил Торн. – Это так. И всё благодаря тебе, Олег. Если бы не ты, я вскоре бы сошёл с ума. А это, поверь мне, пострашнее смерти. Это ужасно чувствовать себя похороненным заживо.

– Это враги заточили вас в кристалл? – быстро спросил Олег, чувствуя, как в нём просыпается ярость – шутка ли, заживо замуровать человека.

– Враги? – переспросил Торн и, подняв голову, несколько удивлённо посмотрел на Олега. Затем грустно усмехнулся и медленно покачал головой. – Нет, Олег, меня заточили в кристалл не враги. Меня заточил туда самый близкий мне человек. Мой родной брат Тар…

– Ваш брат?! – с ужасом переспросил Олег.

– Да, – тихо подтвердил Торн.

Олег резко помотал головой и негодующе воскликнул:

– Да ваш брат, наверное, сошёл с ума. Он настоящее чудовище, раз поступил с вами так.

Я представляю, как вы ненавидите его…

Торн протестующе поднял правую руку.

– Нет, нет, Олег. Ты не можешь так говорить. Мой брат не чудовище. Он… Ты просто не знаешь всего, Олег. – Торн опустил голову и несколько раз тяжело вздохнул. – Мой брат не чудовище, Олег, он просто был вынужден поступить так. Если кого и можно назвать чудовищем, так это только меня.

– Вас?! – удивлённо переспросил Олег.

– Да, меня, – со вздохом подтвердил Торн. – Мне тяжело говорить об этом, но я совершил страшное преступление, за что и был жестоко наказан.

 – Он поднял голову и посмотрел Олегу прямо в глаза. – Я предал своего брата. Понимаешь, Олег: я предал своего брата! Более того, я хотел убить его. Убить! А мой брат… А он всего лишь только защищался. Он не хотел убивать меня. Он любил меня и не хотел убивать…

Олег молчал, не зная, что и сказать. Он ничего не понимал. История Торна оказалась не менее страшной и запутанной, чем его собственная.

Торн отвернулся от Олега, и какое-то время молча смотрел в костёр.

А затем заговорил глухим, безжизненным голосом.

– Мой отец был волшебником и, одновременно, правителем государства Архон. В семьях волшебников обычно лишь один из сыновей рождается с даром и наследует затем своему отцу. И магический дар всегда был важнее первородства. Но наша мать родила сразу двойню, двоих сыновей. И оба сына имели дар. Такое случается крайне редко. Раз в триста, а то и четыреста лет.