Приманка для дракона

Моя мать никогда не отказывалась готовить, – громко отхлебнув, он достал из кухонного шкафчика чипсы. – Закажи пиццу, что ли.

– У нас осталось мало денег, – нерешительно возражаю я, наблюдая, как он чешет круглое пузо. – Вчера купила пару ползуночков и подгузники. Осталось три тысячи до твоей зарплаты. Ещё неделю жить.

– Возьми из декретных – через плечо бросает, как я теперь понимаю, якобы мой муж.

– Но я положила их на счёт. Их нельзя снять. Вань, мы же решили копить Теме на обучение. Ты что, забыл?!– чуть не плача, возражаю.

Я вижу эту сцену как бы со стороны и одновременно участвую в ней. Но не могу высказать свои настоящие мысли. Как будто повторяю заученную наизусть пьесу.

Странное чувство.

И в тоже время я не могу отделаться от мысли, что мне всё здесь знакомо: и кухня с потертыми шкафчиками бежевого цвета, и стол, покрытый цветастой клеенкой. Кружки с потрескавшимися стенками, которые почему-то нельзя выбрасывать.

Ах да: «Мама отдала их скрепя сердце. Это фамильный сервиз, и неважно, что от него осталось три кружки и два блюдца. Если выкинешь, обидишь маму. А она не заслуживает того, чтобы какая-то девка её обижала».

И я даже вспомнила интонацию, с которой невсамделишный муж Ваня мне это говорил – столько в его тоне было гордости и апломба, что я тогда подумала – он цитирует мать.

И мне стало очень обидно. Я тоже не заслужила того, чтобы пить из треснувших кружек. А уж поколотые салатники сразу бы выбросила, но их тоже «нельзя трогать».

А почему я не могла пойти и купить другую посуду – не знала. Не могла и всё тут.

Вдруг я услышала детский плач. Он доносился из соседней комнаты, как и звук включённого телевизора.

Вздрогнув, я бросила тряпку, которой собиралась протереть стол, и выбежала из кухни.

Ракурс сместился.

Теперь я укачивала ребенка под звуки равнодушного комментатора. Ему, невидимому мужчине из телевизора, было наплевать, что громкость бьёт по ушам и превышает все допустимые в десять часов вечера децибелы.

– Опять хнычет, – недовольно цедит муж, хрустя чипсами. – Это он в тебя такой. Я в его возрасте спал по шесть часов без пробудки и не мешал родителям жить.