Академия счастья 2, или Пирожные всегда в цене!

– На четвертом этаже пятиэтажного дома, – эхом проговорила я, – То есть это был ты?

– И это я сказал той девушке в приемной комиссии, что самое вкусное мороженное продается в том магазинчике у памятника Пушкину, – казалось, Винсент решил разбить все тайны между нами.

Вот только после каждого его слова мне почему-то становилось все безрадостнее.

– Получается, ты с самого начала знал, кто я? – аккуратно высвободила его руку и отодвинулась.

Он кивнул и настороженно ждал моей реакции.

– То есть ты следил за мной? – взвизгнула я, – Ты – псих?

– Нет, что ты, – отмер он, – Просто ты мне понравилась.

– И ты следил за мной! – уличающе стукнула кулаком по лавочке.

Мужчина помедлил, но все-таки кивнул.

– Это же запрещено законом! Сколько мне тогда было лет? Пятнадцать?

А я еще думала, что Винсент нормальный. Да где же моя хваленая интуиция была?! Почему я сразу не рассекретила этого маньяка, не догадалась, что он преследовал меня все это время.

– Я увидел тебя на улице, когда впервые перенесся в Москву, – осторожно сказал Гюрон и погладил меня по руке, – Ты шла домой в сиреневом, легком платье. Твои глаза блестели, а волосы отливали золотом… Мой отец говорил, первой узнает чувства душа, а разум – после…

Я не могла поверить своим ушам. Что за романтическая дребедень? Он лжет! Пусть и смотрит томным фиолетовым взглядом, пусть нежно улыбается мне, но он лжет – я чувствую это!

– Ты – псих ненормальный, – я одернула руку и вскочила со скамейки, – Почему увязался за мной? О какой душе ты говоришь, о каких чувствах? Ты не зубы не заговаривай!

– Ты не понимаешь, Лика, – куратор тоже встал, – Я искренне, всей душой хочу быть рядом.

Эти вдруг прозвучавшие в его интонации просящие нотки сдернули мой спусковой крючок. Душа? Искренность? Он издевается? В какие игры решил играть со мною?

– Не надо, – усмехнулась я, – Лучше оставь меня в покое.

– Не могу, – он криво усмехнулся в ответ, – Ты – мое счастье, ты – мой жизненный смысл, ты – моя награда…

С каждым произнесенным словом он менялся, его мимика и движения тела затормаживались, будто впадая в спячку.

Как потерявший над сознанием контроль, как отравленный газом, он видел только меня и не осознавал ничего вокруг. Расфокусировавшимся взглядом он глядел мне за плечо, там, где, скорее всего, была аура. Он улыбался незнакомой блаженной улыбкой и откровенно пугал.