Перстень младшего бога

Перстень младшего бога

Александра Гусарова

Как бы вы поступили, если перед вами вдруг из ниоткуда появился голубоглазый красавец и заявил, что вы должны родить недостающее звено в божественной иерархии? Вот и я заорала во все горло и попросила его убраться от меня подальше. Только божественный посланник может быть очень и очень настырным. Особенно, когда твой собственный кот встает на его сторону.

Александра Гусарова

Перстень младшего бога

Пролог

Перед Тиром, главным богом Алигалы, восседающим на огромном троне из вековых дубов и сверкающим недовольно глазами, стоял на коленях обнаженный молодой бог.

Узкое лицо с тонким, несколько длинным носом смотрелось чужеродно в сочетании с мощным телом связанного мужчины, сплошь покрытом мышцами и перевязями вен. Еще более нелепыми казались прозрачные голубые глаза, напоминающие ледяные озера, опушенные черными, по-девичьи длинными ресницами, на фоне темной загорелой кожи.

– Кир, ты знаешь, в чем я тебя обвиняю? – пророкотал голос главного.

– Да, мо Тир! – голубые озера спрятались за опущенными веками.

– Всегда бы ты был таким покорным! – недовольно фыркнул обвинитель. – Ты хоть понимаешь, что натворил?

– Да, мо, – голос обвиняемого звучал монотонно. Слова, которые он произносил механически, были давно заучены и не несли в себе ни капли эмоций, – я допустил гибель человеческой женщины, которая должна была родить божественного наследника и растранжирил родовой бирюзовый сет.

– Кир, – главный       бог вскочил с трона и навис над обвиняемым, – да шерд с этой бабой. Ты лучше скажи, зачем ты поперся в другие миры? Что ты там забыл?

Его мощные ноги, перетянутые до колен шнуровкой от сандалий, стояли широко, словно давая понять, кто тут главный. Огромный кулак с зажатым в нем посохе мог убить любого даже без помощи оружия.

Молодой бог нервно дернул плечом, а затем поднял на старшего глаза:

– Мне было интересно! – он просто пожал плечами.

– Как могут быть интересны те, кто зависит от простого взмаха твоей ладони? – Тир бессильно развел руки.

– Знаешь, брат, – в поднятых глазах не было ни капли покорности или страха, – они тоже живые и разумные.