Под запретом

Поэтому и вырос в нашей семье лоботряс и транжира.

– Все мое состояние получит тот из вас, кто обзаведется собственной семьей в ближайшее время, – с каким-то садистским восхищением сообщает он, улыбаясь. – И срок вам два месяца.

– Отец! Пап! – в унисон произносят братья, а я всего лишь могу открыть в безмолвном возмущении рот и тут же захлопнуть его, чтобы не оказаться слабачкой. Даже Антон ошарашен, хотя стойкости ему не занимать. Про Алешу молчу – наш дурачок всегда сначала говорит, потом думает. Он этим как раз и занимается, подскочив со стула и устремившись к отцу.

– Пап, что это за условия такие? – обиженно тянет братец. – Мы же…

– Сядь, сын! – рявкает отец, и даже я едва не подпрыгиваю, а Леша вытягивается как по струнке и семенит обратно. Антон не шевелится. Мы притихаем, почти не дышим, отец обводит комнату серьезным взглядом, и теперь-то я понимаю – не шутит старый черт. Ни фига не шутит. – Вы взрослые и самодостаточные, – продолжает он говорить, будто оправдываясь, хотя этого в его голосе не слышу.

Я прикусываю язык, потому что отчаянно желаю завопить противоположное – мы все силы и нервы бросили на семейный бизнес, ну, кроме Алексея. Он у нас не приспособлен к работе, только транжирить деньги умеет.

Отец качает головой, складывая руки на груди.

– Я стар и болен, мне осталось не так много времени, как вы все думаете.

Борюсь с желанием закатить глаза, посматриваю на братьев. У них то же самое на лицах.

– А вы, мои дети, все еще не обзавелись собственными семьями, – а теперь вздыхает отец. – Я может хочу внуков нянчить, семейные праздники отмечать, когда вы всей гурьбой ко мне приедете.

Закатываю глаза. Отец, кажется, пока болел, сериалов мелодраматический пересмотрел, потому что иначе столь кардинальное изменение в его характере объяснить нечем. Перевожу взгляд на Антона – думает аналогично. У Алеши, судя по всему, иное мнение – отец чокнулся.

– Поэтому даю вам два месяца, тянуть незачем.

Леша открывает рот – хочет возмутиться, и я его даже понимаю. Ему «всего-то» двадцать шесть, гуляй да гуляй. Мы с Антоном чуть постарше, но и нам семьи не нужны. Правда, отцу плевать, о чем он и сообщает:

– Приведете в дом свою половинку, получите наследство. Нет, так нет, – и плечам пожимает, будто ничего ужасного не сказал.

Я сжимаю ладони в кулаки и мысленно ругаюсь. Смотрю на отца и тяну улыбку.