Если ты вернёшься…

Я присел на корточки рядом с ней и положил на колено свою руку, но Фиби как будто не заметила этого и продолжила раскачиваться.

– Никто не виноват. – Безжизненным голосом сказал я.

Глаза практически налились кровью, сестра не спала несколько суток и без конца плакала. Она винила себя и я не мог ей помочь. Коленным железом эта мысль резала всё, то, что когда-то с успехом билось. Я не мог видеть её страдания, мне было больно оттого, что она во всём винит только себя. Мы все в этом виноваты. Своим кутежом я так же подорвал здоровье отца, так же портил ему кровь.

И внезапно взявшиеся проблемы в фирме, всё сошлось к одному.

– Если бы ни я, если бы не он… П-папа был бы жив.

Я взял её лицо в ладони и внимательно посмотрел на припухшие от слёз глаза. Моя маленькая и беззащитная сестра рвала себя из нутрии, а я ничего не мог с этим поделать. Да, я понимаю, что она за мужем и ответственность за неё несёт Марк, по праву мужа и главы семьи, но с себя я ответственности снять так же не могу.

Она моя сестра и всегда ею останется. Теперь я вынужден занять место главы семьи, вместо отца и отвечать за них всех, но морально! Я сделать это не готов, хотя всегда делал. Отец ещё был жив, а я уже пытался взять бразды «правления» в свои руки. Сейчас у меня просто нет выбора, да и тогда не было.

– Ты не виновата, он не виноват. Пойми это. – Тихо прошептал я.

– Да как ты не поймешь. – Фиби скинула с себя руки. – Если бы не моё замужество его здоровье не подорвалось.

Стрессы убивают нас!

– Никто не знал, что у него проблемы. Ты же знаешь, как он тщательно подходил к своему здоровью. – Я предпринял попытку успокоить её.

– Это ничего не меняет, я виновата! И хватит убеждать меня в обратном.

Я сел на пол рядом с кроватью и прислонился к ней спиной. Фиби тихо плакала, а я смотрел на дверь, не отрывая взгляда и, кажется, не мигая вовсе.

– Я тоже виноват – спустя несколько долгих минут сказал я. – Если бы не мои бесконечные запои, то возможно отец был бы жив.

Сестра обняла меня за плечи и уткнулась мне в плечо, но уже не плакала, просто сопела.

Фиби страдает не меньше нашего. У нас одна боль на всех.

Зашла мама, она уже не плакала, пыталась держаться. Фиби подняла лицо и посмотрела в тусклые глаза. Прекрасные до этого момента глаза моей матери словно потухли и прекратили своё свечение, они стали пустыми и безжизненными.

– Прости меня мама… – и Фиби вновь зарыдала навзрыд.