Гибель короля

– Разрушишь чужой мир, чтобы выстроить на обломках свой?

– Так строились все великие королевства. Я не виноват, что закон мироздания суров.

– Насилие не приемлемо, – возразил Высший жрец.

– Без него не остановишь разбойников, пришедших грабить и убивать, – молвил Майслав. – Проповедник им подобен. Он вредит обители, пытаясь установить в ней свои порядки. Ты мессия! Гааврил не ошибся, вверив тебе судьбу культа. Ложь Шератана опасна. Она идёт против мудрости Гааврила.

– Ты тоже считаешь меня избранным? – уточнил Кастор.

– Разумеется, – закивал старший жрец. – Я сделаю всё, чтобы защитить тебя и обитель.

– Ты согрешил и я, как мессия и настоятель обители, вынужден наложить на тебя олоткарию, – заявил Высший жрец. – Ты искупишь грехи заточением в комнате, строжайшим постом и молитвами.

– Как считаешь нужным, – повиновался Майслав.

– В главном зале я поведаю братьям и сёстрам о твоём грехопадении, – предупредил Высший жрец.

– Собратья не сочтут мой поступок грехом, – возразил старший жрец.

 – Однако я предстану перед ними, если тебе угодно. У братьев не должно быть секретов друг от друга. Только помни: расскажешь, что я грешен, придётся упомянуть, что испытания для мессии не существует. А значит, доказательств твоей избранности нет, и выживший мальчик тоже имеет право на священное звание.

Кастор вяло улыбнулся. Ему не хотелось рушить веру братьев и сестёр в свою избранность. Однако долг перед Создателем того требовал. По звону колокола навьяны собрались в главном зале и стали в круг.

Высший жрец, пройдя в центр, объявил:

– Испытание для мессии было ложью. Майслав подстроил его, чтобы Шератан не смог обмануть ваши чистые сердца и объявить избранным обычного мальчика. Братья покаялись, и я принял решение наложить на них олоткарию.

Шератан и Майслав покорились воле Кастора. Проповедник жалел, что подверг ребёнка опасности. Старший жрец – нет. Ведь замысел удался, пусть мессия и не принял его сторону.

По распоряжению Кастора младшие жрецы увели провинившихся, одаривая снисходительными взглядами.

Высший жрец помолился за души грешников и вернулся в библиотеку.

– Я сам грешен, – рассуждал он, листая древний трактат о жезле Четырёх Стихий. – Разве можно мне карать других? Хотя… олоткария не кара, а избавление при жизни от грехов, привилегия, дарованная только жрецам Нави.

– Не скучно одному корпеть за книгами? – бесшумно вошла Ликея.

– Мне – нет, – вздрогнул от неожиданности Кастор.