Всё, что необходимо для смерти

– Капитан Грин! Капитан Грин! Капитан, вы меня слышите?

Она с трудом разлепила опухшие веки, сфокусировала взгляд на склонившемся над ней окровавленном лице.

– Майор Медина? – Она попыталась пошевелиться, но не смогла двинуть ни рукой, ни ногой.

– Подождите, я отвяжу вас, – заулыбался Медина, – вы живы, это просто отлично! – Он завозился, распутывая узлы.

– Что случилось?

– Я починил «Литу», капитан. Господин подполковник держал вас, когда вы услышали зов… А дальше – я ничего не помню.

Скади только сейчас поняла, что она лежит на распластанном на полу Винтерсбладе, связанная с ним по рукам и ногам.

– И я ничего не помню. – Она сползла с подполковника и замерла перед ним на коленях, прижав пальцы к губам. – Откуда столько крови? Помогите мне перевернуть его, майор! Проклятье!!! Майор, где у вас бинты? Несите, много!

Винтерсблад начал приходить в себя, попытался перевернуться обратно на спину.

– Не шевелись, подполковник, – остановила его Грин.

Он с трудом развернул к ней лицо, сквозь сизую пелену перед глазами вгляделся в её зрачки и едва заметно ухмыльнулся.

– А Медина? – беззвучно шевельнул губами.

– Пошёл за бинтами. Он в порядке. Он починил «Литу».

– Знаю, – хриплый выдох.

Серые воспалённые глаза устало закрылись, но едва заметная улыбка облегчения осталась.

– Зачем ты это сделал? – голос Скади дрогнул, потеряв на половине фразы официальный тон.

– Что?

– Спас меня.

Один глаз с видимым усилием открылся, остановился на лице Грин, и тень улыбки стала чуть заметнее.

– Прекрати реветь.

– Что?! Я и не… – Она осеклась, проведя белой перчаткой по мокрым щекам.

– Ты насквозь меня прожжёшь… слезами… – Каждая фраза давалась ему всё сложнее. – Паскудно всё, да?

Скади бросила взгляд на изуродованную спину.

– Ну… шрамы останутся. Но возможность умереть ты, кажется, упустил, так что теперь уж будь добр, выживи.

– Ты собиралась пристрелить меня, Скади Грин, помнишь? Ради этого стоит выжить.

***

– Зачем пришла? – Винтерсблад поднялся с койки траольского госпиталя, завидев в дверях своей палаты Скади.

– Сама не знаю, – усмехнулась она, – думала – попрощаться, но тебе это вряд ли нужно. Я уезжаю.

Уголок его губ приподнялся в игривой полуулыбке. В госпитале подполковника заметно подлатали, но нахальство в самоуверенном взгляде, видимо, не лечится. Как и напускное равнодушие на лице, и вот эти усмешечки с налётом похабщины.