Всё, что необходимо для смерти

Это уже слишком! Что ж, ответит, как есть – сам напросился.

– Пишут. О том, что ты бесстрашный, хитрый и беспринципный. Отчаянно рисковый, чрезмерно везучий. Что тебе чуждо сострадание как к противнику, так и к своим солдатам. А ещё пишут, что у тебя проблемы с дисциплиной, полное отсутствие субординации. Пишут, что ты заносчивый и самовлюблённый говнюк, если честно. Но непобедимый. Пока.

Винтерсблад устало усмехнулся, наконец-то соизволив повернуться к ней лицом.

– Как я вижу, наши репортёры недалеки от истины? – с лёгким раздражением в голосе спросила Скади.

– Нет. Всё гораздо хуже, Скади Грин.

Винтерсблад поднялся на ноги, вплотную подошёл к разделявшей их решётке, оставив расстояние между собой и Скади меньше шага. От его пристального, внимательного взгляда ей стало не по себе, и он это заметил.

– О тебе тоже пишут. Да так хорошо, что тошно становится. И, видимо, не так уж и неправы – на своём игрушечном дирижаблике ты умудрилась загубить два наших дредноута.

– Думаю, вы справились с этим без меня, – пренебрежительно усмехнулась Скади.

– Боюсь, что ни твоё командование, ни император с этим не согласятся, – тихо сказал он, – особенно, если никто из нас не выживет. – Уголок его губ дрогнул в едва заметной полуулыбке, и Винтерсблад вновь развернулся спиной к Скади, усевшись в прежнюю позу.

Сложно сказать, сколько прошло времени, прежде чем звук открывающейся решётки выдернул Скади из полудрёмы. Перед открытой клеткой Винтерсблада стоял прямой, как струна, Медина.

– Подполковник Винтерсблад, с вас сняты все обвинения. Прошу принять на себя командование цеппелином!

Подполковник долго молчал, склонив голову на бок, глядя на Медину из-под отросшей чёлки холодным, непроницаемым взглядом.

– Сколько? – наконец спросил он.

– Мы недосчитались семерых, сэр. Их нигде нет. Всё обыскали.

Винтерсблад кивнул и забрал свой пистолет.

– Освободите капитана Грин, майор, у нас с ней временное перемирие. И постройте всех на главной палубе.

Положение вещей ужасало: большинство команды было не в себе. Почти у всех, кто ещё сохранил трезвость рассудка, зрачки не реагировали на свет. Из пятисот человек на цеппелине симптомы непонятного недуга не проявились лишь у пары десятков. Винтерсблад велел запереть тех, что были совсем плохи.